Рождённые в горах. Звёзды помнят лица

– Тебя всё это время останавливал страх? Ты серьёзно рассчитывал на то, что мы прогоним тебя из-за того, что ты решил передать мне Легенду о драконах, уничтожив тем самым всю деревню? За то, что во время поисков нового жилья мама заболела, а я пошла в лес, где наткнулась на дар, который связал меня с магией? Или может за то, что оставил меня без отца, или своего сына? А может ты вспоминал о маме и понимал, что оставил на её плечах слишком многое, решив сбежать от чего-то в мир драконов? За что ты переживал, скажи мне, прошу! – Риа не давала отцу и слова вставить.

– Ты знаешь, как мне было больно!? Каждый новый день я просыпалась с мыслями о тебе, все мои дела проходили через мысль «что бы папа подумал», а после Костра я каждый день оставалась смотреть на светлячков, как когда-то мы с тобой смотрели! Ты снился мне почти каждую ночь, дразнил своим присутствием, а наутро сбегал, оставляя с чувством пустоты.

Ты понимаешь, как тяжело мне было оторваться от тебя и перестать вспоминать… Мне было тягостно думать о том, что я недостойна твоего имени, я защищала честь нашей семьи перед бестолковым Бьёрном до того, как он потерял рассудок.

А раньше вы с ним были друзьями… Но после твоей смерти он меня возненавидел.

Круз. Знаешь, как сильно он хотел тебя найти, не веря рассказам о том, что его папочку забрали безжалостные драконы? Он подходил к каждому в деревне и всё расспрашивал и расспрашивал о тебе.

А знаешь, как тяжело мне было учиться стрелять из лука без тебя? Меня обучал всему Кален, хотя сам оставался подростком.

Я хотела чувствовать твоё тепло, твою опору и поддержку до тех пор, пока Трюггви не открыл мне глаза на то, что ты стал моим ядом. Каждая мысль о тебе делала больно и заставляла сомневаться. Никто не заметил меня, только Трюггви разглядел Рию за пеленой сомнений великого воина Скутта.

Я не хочу быть охотницей, и никогда не хотела! Это твоё желание, что заставило меня потратить зимы своей жизни! Я могла бы заниматься чем угодно, но не тем, чего хотел ты. – Риа пихнула отца ладонью в грудь.

Скутт опешил от такого шквала эмоций. Всё то время, что Риа кричала, она активно жестикулировала, напоминая этим Трюггви.

Мужчина не сопротивлялся удару, он упал на землю и продолжил слушать дочку, потому что знал, что заслужил этих криков. Он видел в глазах Рии всю ту боль, что копилась годами в запрятанной шкатулке сознания. Мужчина послужил ключом к ней.

– Ты даже не представляешь, как делал мне больно каждый день своего отсутствия.