Аврора. Ночь сменяет день

Но мы ведь плывем на одном корабле, да? Возможностей много. Деревьев тут нет, что могли бы ему меня сдать. А вот ступим на землю — и я уж с ними договорюсь, оберну каждое дерево против Кастеллета. И они никогда, никогда не станут говорить с таким подлецом, как этот пытающийся казаться ласковым лис.

Глава 2. О морозном откате, семейке Жан-Пьери и приглашении на завтрак

Чак Кастеллет.

Ночь второго орботто, море Духов.

Не могу сказать, что мне удалось выразить Чаку свое презрение или хотя бы холодность. После жжения наступает «морозный откат» — побочное действие большинства сложносочиненных микстур, коей является также и зелье седьмого горшка: озноб, тошнота и лихорадка.

Но лучше два часика таких мучений, чем долгоиграющие неприятности, некоторые из которых заканчиваются смертью. Сульфат, содержащийся в медный купоросе, например, повреждает ткани внутренних органов. Морская болезнь вычеркивает из жизни несколько дней.

Лучший способ справиться с морозным откатом — укутаться по уши и попытаться уснуть.

Как бесконечно далеко то светлое время, как бесконечно далеки наши чудесные мамы… И мы плывем прямо к ним.

Теперь меня укутывает Чак Кастеллет. Беспринципный преступник и обманщик. В медвежью шкуру, в каком-то ином, почти что уютном месте качающегося в темных недрах ночи корабля.

Щурясь и выбивая зубами дробь, я огляделась: розовый кристалл мигмара ровно освещал заваленную топольскими накидками кровать, дубовый стол, накрытый чем-то ажурно кружевным, как в лавке Ро на прилавке «От бабули Вив с любовью». Кажется, мерчевильская скатерть. Кресло с подушкой, картина даже. Это точно картина Захариуса. «Сила воли». Паренек, шагающий сквозь грозу.

Я недоуменно поморгала.

— Г-где м-мы?

— Это моя каюта. Сегодня, так и быть, уступлю тебе кровать — выспишься с удобством.

И наглец еще имел наглость подмигнуть. Ах, я впадаю в тавтологию. Морозный откат также подразумевает спутанность сознания. Я говорила?

— Я в-вернусь к-к себ-бе, — не могла я согласиться, даже если он это все серьезно.

— Тиль, тебе просто надо…

Но я встала, шатаясь и цепляясь в тяжелую, неудобную шкуру. Искорки тепла с трудом проникали под кожу.

— Я могу еще жаровню разжечь…

Я толкнула дверь и почти вывалилась на палубу.