Мой ветер перемен. Часть 1. Если можешь — беги

Взглянешь коротко, и решишь: вполне молода. Но если присмотреться — к лицу, фигуре, манере двигаться, становится ясно, что лучшие её годы осталась далеко позади. Она определённо старше своего мужа и даже профессора Барро...

Дитмар успокаивающе сжал моё плечо, не таясь от чужих взглядов.

— Внимание! — громко объявила Евгения. — Второй вопрос Ливии задаю я. Скажите, дорогая, какова ваша самая большая мечта?

Красавица просияла и в этот момент показалась совершенно ослепительной:

— Я хочу стать актрисой и сняться в синематографической картине.

Оскар и Марсий встретили её признание аплодисментами. Иоланта презрительно усмехнулась, но ничего не сказала.

— Третий вопрос — мой, — заявил Марсий. — Прекрасная Ливия, откройте своё сердце. Ответьте, кто из нас с Оскаром нравится вам больше?

— Право, я не могу выбрать, — заявила красавица уверенным тоном. — Меня влечёт к вам обоим с одинаковой страстью. И если правда нужно выбирать.

Оскар и Марсий пришли в восторг. Тьери выглядел слегка шокированным. Профессор Барро наблюдал за происходящим с невозмутимостью истинного учёного.

— Я не могу этого выносить, — Иоланта встала и направилась к двери.

Как же мне хотелось уйти вместе с ней! Но рука Дитмара лежала на моём плече, и я знала: он не отпустит.

Тьери неохотно поднялся, собираясь последовать за женой. Евгения замахала на него руками: «Сидите! Сидите!» — и сама поспешила вдогонку Иоланте.

— Не думаю, что она в самом деле так строга нравом, — шепнул мне Дитмар. — Это профессиональная ревность к той, что блистает на подмостках жизни много ярче неё... И к вашей юной прелести, моя чудесная Верити.

Его дыхание обжигало щёку, запах одеколона пьянил. Я больше не удивлялась тому, что этот запах то исчезал, то проявлялся с необычайной интенсивностью. Мой избранник — мажисьер, и этим всё сказано.

Тьери долго отказывался сесть в кресло и уступил, лишь когда Ливия упрекнула его в недостатке мужественности.

Гавольд Тьери, безвестный начинающий сочинитель, принёс в театр свою первую пьесу и, естественно, получил отказ. Вернее, получил бы — если бы не местная прима Иоланта Монтелло. Она полистала материал и настояла, чтобы его взяли в работу. Спектакль имел успех, Тьери проснулся знаменитым.