Мой ветер перемен. Часть 1. Если можешь — беги

— Или он может оговорить себя и других. К счастью, в наш просвещённый век этот метод ведения допроса непопулярен. Так вот, мы с друзьями, — неопределённый кивок в сторону то ли Дитмара, то ли Оскара с Марсием, которые ни на шаг не отходили от красавицы Ливии, — создали прибор, способный побудить любого говорить правду. Подчёркиваю, именно побудить, а не заставить или принудить. Прибор, которому мы дали рабочее название ресивер правды, вызывает у человека внутреннюю потребность без утайки отвечать на любые обращённые к нему вопросы.

— С удовольствием!

Молодой мажисьер пружинисто поднялся, поцеловал пальчики Ливии и попросил пожелать ему удачи. Сев в кресло, позволил Аврелию пристегнуть свои руки к подлокотникам.

— Это нужно для поддержания постоянного контакта с детекторами, — пояснил Дитмар.

У меня засосало под ложечкой.

Аврелий водрузил на голову подопытному высокий куполообразный шлем и защёлкал тумблерами. На ящике сбоку кресла загорелись лампочки, задрожали стрелки индикаторов.

Оскар обежал собравшихся взглядом и рассмеялся:

— Надеюсь, вы не станете разоблачать все мои страшные тайны?

— Всего три вопроса, — сказал Аврелий. — Первый задам я. Ты собираешься возвращать мне карточный долг?

У Оскара округлились глаза.

— Боюсь, я не думал об этом, — произнёс он обескураженно.

Мажисьеры дружно засмеялись. Гости, словно эхо, отозвались неуверенными смешками. Профессор Барро дёрнул краем рта, демонстрируя сомнение.

— Теперь моя очередь, — сказала Евгения. — Ответь-ка, Оскар, будь добр, чего ты больше всего боишься?

Молодой магнетик явственно побледнел.

— Не знаю, — выговорил запинаясь. — Как-то не задумывался.

— Мы ждём ответа.

На лбу Оскара выступили бисеринки пота. Все в комнате замерли.

— Собственно... больше всего... пожалуй... я боюсь… — он сглотнул. — Я боюсь котов.

— Что-что? — весело переспросил Дитмар.

— Котов. Кошек, — с обидой подтвердил Оскар. — Домашних кошек. Да, знаю, это смешно. Но когда кошка смотрит своими дьявольскими светящимися глазами, невольно начинаешь думать, что сейчас она прыгнет и вопьётся тебе в лицо. Мне в лицо... А как они шипят! Кошка только на вид маленький и слабый зверь, у неё острые клыки и когти, как кривые ножи ресаббарских разбойников.

На этот раз рассмеялись все — с видимым облегчением.

Оскар прикрыл глаза:

— О духи.