Мой ветер перемен. Часть 1. Если можешь — беги

Юный оборотень придвинулся к самым прутьям, в его блестящих зрачках светилось доверчивое любопытство. Я улыбнулась, и он растянул губы в ответной улыбке. Так мог бы улыбаться Бобо по приказу Евгении — резиново, одним ртом, не меняя выражения глаз, не напрягая ни одной мимической мышцы в верхней части лица.

Я поспешила перейти к четвёртой клетке, просторнее других. В ней обитали сразу три оборотня: самец, самка и детёныш, все в густой бурой шерсти. Увидев нас с профессором, самка склонилась над малышом, прикрывая его своим телом, а самец прыжком подскочил к решётке и зарычал, оскалив клыки.

К клетке шагнул охранник со стрекалом.

— Не стоит, — быстро сказал профессор. — Это родительский инстинкт. Он защищает своё потомство. Идёмте, Верити, пусть успокоится.

Мы отступили от заграждения, и угрожающий рык стих. Я бы с удовольствием прервала эту жуткую экскурсию, но рядом возникла Евгения:

— Верити, Роберт, что скажите?

— Вы всё время держите их в начале зооморфной стадии, — заметил профессор.

— Это общепринятая практика, — мажисьен говорила негромко и сдержанно. — Полные зооморфы не живут в неволе. Кровь антропоморфов малоэффективна, а искусственно вызывать трансформацию перед каждым забором хлопотно и куда более жестоко, чем просто поддерживать полузвериную форму. Как видите, загоны чистые, солома свежая, доноры здоровы и ухожены. Периодичность заборов крови строго выверена. Большинство наших ликантропов родились тут, на ферме, другой жизни они не знают.

Дверь в конце помещения открывалась во внутренний дворик, окружённый глухим забором и забранный поверху решёткой. Даже если бы крылья у юной летуньи были достаточно велики и сильны, она не смогла бы вырваться на свободу. Во дворике росла трава, лежали камни и коряги, торчали из земли пни и сухие деревья с толстыми стволами и крепкими сучьями, отлично подходящими для лазанья.

Оборотни в своих клетках волновались и негромко ворчали, явно предвкушая внеочередную прогулку.

— О, котята! — раздался за спиной возглас Ливии. — Какие хорошенькие!

Евгения стремительно обернулась. Ливия и Тьери наблюдали за львиноподобным семейством. Самец щеголял пышной гривой, самка — длинным хвостом, но оба вполне напоминали людей. А двое малышей между ними были совершенными львятами — с круглыми мохнатыми ушками и пухлыми лапами.