Сказки Королевства. Часть 2

Тогда, к ужасу Мэб, он, пребывая все еще не в себе, целенаправленно шел к морю и только, в морской воде ему становилось легче. Пару раз, когда ясность мышления к нему возвращалась, и он пытался что-то ей сказать, она не могла его понять – вместо членораздельной речи ей слышалось пугающее шипение. Он замыкался, мрачнел лицом и, кажется, жутко злился. Потом это проходило, но начиналось новое развлечение. То он принимался следить за Мэб таким голодным взглядом, будто хотел съесть, то, наоборот, впадал в оцепенение.

Потом, когда и этот этап остался позади, угрюмо рассматривал запястья, на которых неожиданно начали появляться тонкие дорожки серебристых чешуек.

– Мэбхн, пожалуй, я начинаю жалеть о собственном бессмертии... – произнес он неожиданно. И Стражница порадовалась, что в первый раз за два дня снова услышала его голос.

Она снова пришла за ним на берег и сидела сейчас на валуне красного песчаника, с беспокойством наблюдая за тем, как он, почти обессиленно, опустился на колени прямо в воду, как задышал часто, выгнув спину дугой, потом бросил на нее взгляд, выбивший из нее почти все дыхание – столько чистейшего отчаяния и обреченности там было, поднялся и тяжело побрел в глубину.

Лучи вечернего солнца отражались от серебристых дорожек на его плечах, так, что больно было смотреть.

Она успела заметить только то, как в изнеможении он опустился в воду, потом сияние это стало совершенно нестерпимым – и белое, сверкающее длинное тело мелькнуло в темно-синей толще моря.

На рассвете третьего дня Аодхан вернулся к их шатру уже совершенно похожий на себя, за исключением одного нюанса – прежде смуглая кожа его стала теперь почти белой, светлее даже, чем у самой Мэб. Взгляд, которым он окинул окрестности, был напряжен, словно он рассматривал или изучал что-то, не доступное другим. Потом неожиданно присел, положив руку на песок и смотря куда-то вбок негромко, но четко произнес:

–Я тебя слышу, выходи...

Мэб только успела встревожиться, не начал ли он снова бредить, как увидела, что по песку тонкой серебристо-белой лентой струится изящная змейка.

Она замерла перед Целителем, свившись кольцом, и устремила на него блестящие, словно из драгоценных камешков, глазки.

–Не сержусь, не сержусь.. – усмехнулся он, будто отвечая на вопрос.

Потом протянул в сторону своей собеседницы руку, и Мэб моргнуть не успела, как змея обвилась вокруг его запястье и замерла диковинным серебристым браслетом.