Я не та, за кого Вы меня принимаете, декан!

- Как ты узнаешь, на что я гожусь, если запрещаешь мне учиться и заниматься чем-то другим, отличающимся от мытья полов?

- Что за глупые вопросы? Или ты таким образом решила напомнить, что тебе сегодня исполнилось тринадцать лет? Поздно тебе уже учиться, да и пользы в этом нет. Нам всем повезет, если через несколько лет замуж смогу тебя выдать! К тому же, кто работу по дому выполнять будет? Или ты решила, что тебе позволено в моем доме даром вкушать пищу?

Это отец в такой оригинальной форме решил поздравить дочь с днем рождения? «Поздравление» мне не понравилось, но я продолжила беседу:

- То есть, Димасу и Карлосу дозволено вкушать пищу даром, а мне нет? И почему я, купеческая дочь, должна выполнять работу прислуги?

- Ах, ты, паршивка! Дерзить мне вздумала? Да как ты осмелилась? – взвился родитель, он замахнулся и навис надо мной.

Но не ударил, сдержался. А я вот от страха вздрогнула, втянула голову в плечи и зажмурилась, чем, судя по всему, порадовала папеньку. Он презрительно усмехнулся, медленно опустил руку и громко проговорил:

- Пять плетей получишь за неповиновение! Пусть Начо готовится! А ты неделю будешь сидеть на воде и хлебе! – прокричал купец и направился к выходу.

Братья, до этого стоявшие соляными столбами, криво усмехнулись. Что за странная семейка? Откуда такая ненависть отца к дочери и полное равнодушие и пренебрежение к сестре со стороны братьев? Неудивительно, что девчонка решила сбежать из дома!

Не успела я толком об этом подумать, как перед глазами всплыла картинка из прошлой жизни Винни, где отец определил наказание в очередной раз провинившейся дочери (кто бы сомневался?!) в три плети, а били паренька, который прислуживал на конюшне.

- Нет! – четко проговорила я.

Гоито резко развернулся и приглушенным голосом, который не смог скрыть бушевавшей в нем злости, спросил:

- Что ты сказала, пустоголовая девчонка? Ты посмела мне возразить?

- Негоже купеческой дочери прятаться за спины слуг! – глядя в глаза побагровевшему от гнева папеньки, ответила я.

Брови купца от изумления приподнялись, на лице проступила растерянность.

- Ты хочешь, чтобы тебе, как слуге, исполосовали спину? – неверяще спросил он.

- Не я, а ты этого хочешь! А я лишь не желаю трусливо прятаться за чужие спины! – уже не сдерживаясь, высказалась я.

Мы стояли напротив друг друга, нас разделяла пара шагов.