Огонь в твоих глазах. Обещание

Никто из деревенских парней никогда раньше так странно на неё не смотрел.

«Он будто обжигает и сдирает кожу, обнажая душу и выуживая на свет все тайны!»

Пасита остановился, в нескольких шагах:

– Да и чудесное возвращение потерянного ножа стоит отметить. Кстати, можешь его забрать, – он кубком указал на нож Каррона.

Кира, скинув оцепенение, потянулась и взялась за рукоять. Лезвие плотно засело в дереве, и первая попытка его вытащить не удалась.

– Попробуй двумя руками, – подсказал тин Хорвейг с усмешкой. – Подержи кубок, я помогу.

Он протянул один ей. Кира, словно не заметив его жеста, поднатужилась и все же выдернула нож сама.

Пасита присвистнул.

– Пожалуй, теперь верю, что именно ты отделала Харилу и Мордана. Хотел бы я на это взглянуть, – он отсалютовал и осушил кубок одним глотком. – Да присядь ты уже, наконец! В ногах правды нет.

Освободив руки, Защитник приобнял охотницу за талию, заставив вздрогнуть и порозоветь. Поддерживая под локоть, переместил к столу. Кира судорожно размышляла, как дальше себя вести с ним? Складывалось впечатление, что Защитник не только не осерчал, но и, наоборот, во всём произошедшем видит развлечение.

– Ну что же ты? Смутилась? – Пасита отодвинул резной стул напротив второго прибора. – Позвольте поухаживать, барышня.

Тин Хорвейг придвинул стул, помогая усесться – тот самый резной, что делал отец. Как только охотница робко опустилась на сидение, совершенно растерянная, радушный хозяин поставил перед ней полный кубок и, прихватив свой, опустевший, вернулся на место во главе стола.

– Защитник Пасита, – обращение далось Кире с трудом, она даже едва не поперхнулась, стараясь сдержать в голосе добрую толику яда, – к чему все это представление? Хочешь наказать, наказывай. Не томи!

Пасита, уже наполнивший свой кубок вновь и только-только пригубивший, поперхнулся от этих её слов. Вскочив, долго кашлял, перемежая удары кулаком в грудь со смехом: «О да! – думал он, успевая бросать плотоядные взгляды на девчонку.

Наконец, ему удалось отдышаться.

– Кира-охотница, и в мыслях не было тебя наказывать!

Отчего-то охотница не слишком поверила. Другим и за меньшее перепадало на орехи. Легко усмотрев недоверие в её глазах, тин Хорвейг продолжил:

– Да и за что? Разве ж за то, что охальников сумела приголубить? Так это впору их самих наказать. Горе-воины! С девчонкой вдвоём не совладали.