Ворожея. Выход в высший свет

— И тогда он представил вас мэтру Шеро, а в благодарность за свое спасение разрешил жениться в обход интересов старших сестер, — в голосе Броссара почувствовался скрытый сарказм.

Одарила его сердитым взглядом. Метрессе Шеро и так тяжело от смерти возлюбленного и мужа, а он язвит! Никакого сочувствия!

— Эдуард убедил меня в разумности этого шага. Замужество позволяло находиться при дворе, бывать на приемах, разговаривать и… — она вздохнула и замолчала.

Остальное можно не договаривать. Было понятно, любовники не ограничились танцами и разговорами.

— Расчетливый троллий сын, — выплюнул оскорбление наставник.

— Эмири, уймись! — прикрикнул на него Бертлен.

— Ненавижу его! Задурить голову молодой метрессе, использовать и подстраховаться, выдав ее замуж! — продолжал негодовать Броссар.

— Неправда! Эдуард любил меня! — кинулась на защиту короля Клеманс.

— Неужели? — язвительно переспросил Броссар, отчего его рот искривился. — Ему на чувства других было наплевать!

— Он всегда заботился обо мне, все делал, чтобы сохранить мое доброе имя, — запальчиво воскликнула Клеманс.

— Он присылал вам сообщения об этом? — спокойным голосом задал вопрос Бертлен.

— Да! Только все проверив, Эдуард приглашал на свидание, — на щеках Клеманс запылал румянец.

— А точнее, когда в его расписании находилось свободная ночь, — жестко произнес Броссар и вытащил из кармана знакомый листок.

Богиня! Как же он жесток!

Броссар подошел ближе и развернул бумагу так, чтобы метресса Шеро могла хорошо рассмотреть имена и фамилии.

— Что это? — она взяла в руки список и быстро пробежалась глазами.

— Имена последних любовниц короля Эдуарда, — жестко произнес Броссар.

Метресса Шеро бросила полный недоумения взгляд на Бертлена, и тот кивком головы подтвердил слова Броссара.

— Это неправда. Я вам не верю, — запротестовала Клеманс.

— Ваше право, — равнодушно отозвался Броссар, забирая лист из дрожащих рук женщины.

— В итоге мы имеем влюбленную женщину и ее ревнивого мужа, решившегося на убийство короля. О преданности мэтра Шеро ходят восторженные рассказы, в красках расписывающие, как он рисковал жизнью, спасая будущего любовника жены, — мрачно произнес Бертлен.

Богиня! Какая низость! Во что превратился королевский двор? Мне всегда казалось, что аристократия это синоним благородства.