Между тьмой и огнем

– Я остаюсь! – Мирослава с вызовом посмотрела на светлого воина. 

Люцифер застонал и просяще шепнул, прикрываясь от девушки ладонью:

– Забери ее, пожалуйста. Она нам тут все праздники запорола. Плоть от плоти светлая – никакого веселья, сплошные сопли и геморрой. 

Архангел весело улыбнулся Мире, на долю секунды утратив суровость, но после его лицо стало печальным.

– Я знаю о тебе, – с грустью сказал Михаэль. – Твой нынешний выбор будет осознанным и окончательным.

Архангел вдруг напрягся и грозно посмотрел на Люцифера.

– Я никому не позволю уничтожить падшего! Каждый из них может быть сурово наказан, но не казнен! Любой, решившийся уничтожить ангела, выбравшего тьму, обречен! Я не трону девушку, если она станет одной из нас.

Мирослава оглянулась на Радомира, надеясь, что теперь он поддержит ее, но Раду по-прежнему стоял в демоническом обличии и с презрением смотрел на светлую фигурку.

– Уверена ли ты, светлый воин, – подчеркивая обращение, сказал Михаэль, – в принятом решении?

"Всю жизнь на зелени", – подбодрила себя Мира, глядя на своего спасителя. "Последний бунт против адского этикета!"– торжественно пообещала себе девушка, стоя во враждебной обстановке, под негодующими взглядами нечисти и тяжелым выжидающим взглядом отца всей лжи.

– Спасибо вам огромное, что выбрались и за Рязанку особенно, – с чувством поблагодарила Мирослава, вызвав шквал неодобрительного свиста и шарканья.

Люцифер пробормотал "позорище", и отодвинулся подальше, прикрывая глаза узкой ладонью.

Михаэль с такой тоской посмотрел на нее, что Мире стало совсем не по себе, но это решение она приняла еще в Долине Лесной Ведьмы.

– Я хочу стать падшей! – звонко сказала Мирослава и взволнованно посмотрела вокруг, надеясь, что хоть кто-нибудь ей ободряюще улыбнется, но вокруг были только похабные ухмылки незнакомой нечисти.

Михаэль кивнул и, вытащив меч, предупредил:

– Будет немного страшно и неприятно.

Мира кивнула и приготовилась. Архангел поднял меч над головой девушки и тихо произнес:

– Отныне ты отлучаешься от света и путь к его истинной красоте навечно закрыт для тебя...

Мирослава пошатнулась, чувствуя себя так, словно кулак сжал ее сердце, не давая ему биться. Она застонала, колени подогнулись.