Между тьмой и огнем

После этого домовой хлопнул в ладоши и в центре стола появился большой белоснежный торт, утыканный горящими свечками.

– Мирослава, поздравляем с совершеннолетием! Родя рассказывал, что теперь люди, страшно подумать, в восемнадцать лет только становятся взрослыми. И торт со свечками едят. Мы в тесто добавлять не стали, подумали, что вприкуску можно. Это обряд посвящения? – Рязанка с интересом посмотрела на ангела.

Мира совсем не думала об этом празднике и теперь была удивлена и обрадована той теплотой и заботой, с которой к ней относились.

– Ну-ну, тихо, милая. Что ты?

– Спасибо вам большое, – освободив Рязанку, Мирослава сгребла в охапку домового, сначала запыхтевшего от возмущения, но все же погладившего ангела по голове.

– Так все-таки как вы свечи употребляете? – подал ревнивый голос Радомир.

– Задуваем, – хлюпая покрасневшим носом, ответила Мира. – Их втыкают по числу лет и задувают, загадывая желание. Потом достают из торта и выкидывают.

Рязанка неодобрительно посмотрела на Радомира, в ответ пожавшего плечами.

– Я просто слышал об этом, где мне увидеть было?

Кузя дунул в сторону торта, и свечей стало ровно восемнадцать. Все в ожидании посмотрели на Мирославу, с надеждой вглядывавшуюся в пламя свечек и, старавшуюся уверить себя, что они действительно исполнят ее желание. Ангел с силой подула на огненные язычки, и в комнате на секунду стало темнее, а потом солнечный свет снова ворвался в окна с распахнутыми шторами.

Праздничный день задался. Все излучали море счастья и непрестанно смеялись. О мрачном сегодня не вспоминали ни Мира, ни Раду. Крылатые разрывались между желанием проводить как можно больше времени с Рязанкой и как можно чаще оказываться наедине. Шаманка, не знавшая о приближающейся разлуке, все время старалась уходить от них. Но ее ангелочки надолго не отставали.

В Долине Лесной Ведьмы Радомир и Мирослава задержались всего на три дня. В последний вечер ректор был бледен, и только поддержка Миры давала ему силы.

– Береги, Родю, Мирочка.

Мира кивнула и улыбнулась, насколько могла весело.

Прощались на темной тропинке. Ангел крепко обняла шаманку, и, глотая слезы, поцеловала морщинистую щеку. Радомир шел к Рязанке, как на плаху, и держал ее в объятиях так долго, что женщина с тревогой воскликнула:

– Да что ты, Родя, словно хоронишь кого из нас.