Между тьмой и огнем

– Про меня писали в газетах? – глаза ангела алчно блеснули, ожидая подробностей.

Радомир счастливо рассмеялся и ответил только после поцелуя.

– Эржебет и Влад – владельцы всех мало-мальски значимых адских газет и журналов. Бетта влюбилась в тебя с первого взгляда, при жизни невинные красавицы были ее страстью, в определенном смысле. Графиня расписала твое поведение, – Раду перешел на патетический тон, – как беспрецедентный бунт, отчаянный героизм, хоть и достойный всяческого порицания с точки зрения адской этики, но являющийся проявлением исключительного неповиновения, а значит полностью соответствующий принципам анархических порядков нашего измерения.

– Я не очень поняла, – сморщилась Мирослава, – а почитать можно?

– Можно, раньше не давал, чтобы ты не начала звездить перед студентами.

– Я не тщеславная, – обиженно сказала Мира, и на щеках тут же появился румянец смущения от осознания собственного несовершенства в вопросах святости и самопознания.

Демон снова рассмеялся и надолго приник к пухлым розовым губам. Крылья ангела вздрогнули и едва не раскрылись, когда сильная рука легла на грудь под тонкой рубашкой. Мирослава крепче зажмурила глаза и, в который раз, полностью доверилась Радомиру, забывая обо всем. Когда падший оторвался от губ девушки и заглянул в ее алевшие зрачки, он глубоко дышал и явно сдерживался.

– Пойду, окунусь, – хрипло сказал демон и стремительно вышел из комнаты.

Мирослава сунула всю голову в объемный ушат и с минуту пускала пузыри, затем вылезла и отшатнулась от Кузи, стоявшего над ней. Домовой заговорщицки подмигнул и спросил:

– Постужее сделать?

Мира кивнула и повторила процедуру.

К припозднившемуся завтраку крылатые пришли с разных сторон, с влажными волосами и каким-то сознательно невинным видом, избегая переглядываться между собой и смотреть на Рязанку с Кузей.

– Сегодня у нас особенный день, – радостно сказала шаманка, безуспешно пытаясь поймать хоть один взгляд своих ангелочков. – Сегодня праздник, которого с нетерпением ждет каждый человек.

Кузя топнул и все занавески в горнице плотно сомкнулись, погружая комнату в полумрак.