Между тьмой и огнем

После суда он готов был душу отдать самому Люциферу за крылатого мечника, совершившего подвиг в аду. У тебя уже есть неплохой послужной список, но, чтобы стать настоящим воином, который имеет власть забирать отсюда души на суд, нужно уничтожить врага. Когда в битве зла и добра с одной из сторон уходит сильный воин и светлые и темные чувствуют это. Только так можно подать знак Михаэлю о том, что ты здесь.

– А кровь дракона?

– Апостол Павел тоже был язычником, но потом исправился. Так мне Валентин сказал.

Мирослава подумала еще немного и с воодушевлением спросила:

– Я могу забрать и другие души, попавшие сюда случайно?

– Если ты о своем фан-клубе среди чертенят, то нет. Выбор между светом и тьмой мы можем сделать только однажды и навсегда. Твой был вырван путем обмана, так что фактически тебя обрекли на страдания.

Мирослава жалостливо посмотрела на ректора и он рассмеялся, вспугнув какую-то птицу.

– Ты самый кошмарный ангел из всех возможных. Теперь ты знаешь, каков план. Готова ли ты помочь мне?

– То есть теперь, спустя столько времени махинаций и подготовки, муштры и издевательств, ты решил спросить: не против ли я поучаствовать? – Мира ехидно улыбалась, глядя на Радомира.

– Я должен был быть уверен, что у тебя не останется выбора, – в тон ей ответил демон. – Это как гадание на ромашке "любит – не любит" – сначала надо посчитать лепестки, а потом приступать к практической части.

Мастер помолчал, потом переспросил снова:

– Ты поможешь моей маме?

– Глупый вопрос, ты же все уже посчитал и знаешь, что я сделаю все возможное. Почему не сказал мне раньше?

– Хотел, чтобы ты сама выбирала. Пытался быть близко, но не виснуть над душой. Разглядывал тебя, изучал. Иногда это доставляло страдание.

Мирослава потупилась.

–Тебя трудно понять, Радомир. Все это время я только тем и занималась, что старалась получить твое одобрение.

– Мне кажется я давал понять, что интрижка с Вальдом не получит его.

Мира встала и с вызовом посмотрела в зеленые глаза, слегка светившиеся в темноте.

– Он притягивает меня, и когда я подхожу, то не отталкивает и не смеется в лицо, а прижимает к сердцу, защищая от всего. Он ради меня научился бороться со страстью, а я хоть и немного, но понимаю какова ее власть над его телом и разумом.