Убийца-садовник?

— Сколько вам предложили за браслет леди Каслри? — прямо спросил майор.

— Что?! — несчастный фабрикант ещё больше побагровел, вытаращив глаза.

Генри Мельтон, прежде остававшийся безучастным зрителем этой сцены, при последних словах майора вздрогнул:

— Оставьте дядю в покое, он ничего не знал! — воскликнул он, выдираясь из рук матросов. — Это только моё дело! Это я рисовал руны — исключительно ради шутки. Боюсь, это я разбудил магию, от которой, возможно, погибла мисс Годдард. Но это была просто шутка, клянусь! Мы.

— А браслет? — настойчиво спросил майор.

— Не брал я его! Если хотите знать, думаю, леди Каслри сама его спрятала, чтобы лишний раз помучить несчастную мисс Хэмптон! И я в толк не возьму, кому понадобилось стрелять в милейшего господина Мариитиса!

Искренность младшего Мельтона майора нисколько не впечатлила.

— Нужно обыскать их каюту, — обернулся он к Уинстону.

Однако ни тщательный обыск в каюте, ни личный досмотр подозреваемых не помогли отыскать браслет.

— У Мельтона есть ещё груз на палубе, — тихо заметил Рэндон. — Спрятать там что-то — проще простого, вы же сами видели.

— Сейчас уже слишком темно, — с досадой сказал майор. — Придётся отложить поиски до утра.

Мистер Уинстон распорядился запереть обоих сообщников в одной из кают, приставив охрану. Генри Мельтон, казалось, смирился со своей участью. Его дядя, напротив, сыпал проклятьями и угрозами до самого последнего момента, пока за ним не захлопнулась дверь.

Однако они крупно ошиблись.

***

Я сидела перед зеркалом, расчёсывая на ночь волосы. Алекс ходил взад-вперед по каюте и рассказывал о недавних событиях в рубке.

— Ты уверен, что это Мельтоны? — спросила я.

Он в задумчивости остановился, посмотрев на меня. Вернее, сквозь меня.

— Как тебе сказать.

Я покрутила в руках щётку, провела пальцем по серебряной монограмме на голубой эмали. Сложно было представить, чтобы старший мистер Мельтон воспользовался обликом Глории, чтобы отвести от себя подозрения. Как-то это... неприлично, что ли. Хотя, возможно, Алексу мои соображения показались бы неубедительными.