Леська - дурная девчонка!

— Наивэ —проговорила лекарь, помогла ему принять полулежащее положение и поднесла к его губам сосуд с водой. Он едва сумел сделать маленький глоток, затем языком смочил пересохшие губы и начал пить жадно. Ему казалось, что не пил уже несколько лет, настолько он был обезвожен.

— наэ, наэ — сказала женщина и забрала полупустой сосуд,

Она что-то продолжала говорить, но Дима ее не понимал.

Он пытался рассмотреть помещение, все казалось совсем посторонним.

— Где я, как я сюда попал? Где Леська? — голос был сиплый, и слова вырывались из него болью, горло было словно обожжено.

Дима попытался встать с кровати, но дикая боль пронзила его ноги.

— Ние, Ние! Дек соу — Лекарь, хмурясь причитала, жестами показывала, что вставать нельзя и помогла ему улечься обратно. Она вытащила странный пузырек и прислонила к своим губам. Будто пьет, затем протянула к Диме. тот принял его и под ее ободряющие кивки выпил. Ему стало на много лучше, боль отступила, и парень безмятежно заснул.

Так стали проходить дни, Дима приходил в себя ненадолго, пил лекарство, его натирали какой-то мазью и снова погружался в сон.

Большинство времени он был в беспамятстве, боль была безумная, ноги очень болели и ребро тоже.

Шесть дней спустя он проснулся, впервые не испытывая мучительную боль. Дима опасливо пошевелил ногами, было больно, но не так что хотелось кричать от муки и желать немедленно провалиться в сон или даже умереть.

В комнате было почти темно, явно тут не использовали электричество или магические светильники. Единственным источником света здесь служила восковая свеча, ее половина уже натекла в блюдце, в котором она стояла.

Когда глаза смогли привыкнуть к освещению, то он смог немного рассмотреть комнату. На невысоком столике у его постели стоял кувшин с водой, из которого его поила женщина лекарь.

Собрав силы, Дима попытался сесть, поднялся на локтях и аккуратно начал подтягивать себя выше, было очень тяжело, словно он не двигался год и все мышцы успели атрофироваться.

Когда удалось принять полулежащее положение, левой рукой он достал до кувшина, мышцы на руке дрожали и с трудом удалось донести его до рта, не пролив всю воду. Он пил, чувствуя, как оживает его тело, губы стали послушными, язык не прилипал к нёбу и это уже было победой.