Леська - дурная девчонка!

Хоть она и была выше других девчонок, Дима был намного крупнее её, и если она удариться при падении о землю, то выжить точно не сможет. Прижав ее поплотнее к себе, чтобы упасть первым, он подумал, что уже не имеет никакого значения, кто был виноват в этой ситуации, главное выжить, а там они уже разберутся.

Звон раздавался в ушах, вибрация нарастала, и он ощущал, как кровь струится из носа и ушей. Глаза закрывались, в лицо заносило ветром пыль и мелкие камешки, заставляя его жмуриться еще сильнее.

Глава 3

Дима

Его пробуждение оказалось чрезвычайно мучительным, хотелось выть от боли, но горло свело, так что писка не могло бы оттуда вырваться.

Тошнота подкатывала, и боясь захлебнуться собственной рвотой, Дима пытался повернуть голову на бок, но та упиралась во что-то, и с трудом ему удалось лишь слегка изменить положение.

Спазм прошел после рвоты, стало немного легче.

Сознание с трудом возвращалось к нему.

Он вспоминал о произошедшем, словно собирая кусочки разбитого пазла.

— Леська, ты в порядке? — он позвал, но ответа не последовало.

Пытаясь приподняться на локтях, он почувствовал, как слабость охватывает его тело, делая каждое движение невыносимым.

С третьей попытки ему всё-таки удалось, и он увидел воина, стоявшего в полутора метрах от него.

На ногах у того были черные сапоги из странного материала, может и кожаные, просто такие он ни разу не видел.

Штаны на вид тоже были из кожи, но из очень мягкой или даже вязаные из шерсти, так странно они смотрелись с теми сапогами.

Тот стоял, и направлял в сторону Димы странное оружие.

Дима поднял голову, стараясь рассмотреть воина получше, но потерял сознание.

Когда очнулся во второй раз, он лежал на чем-то мягком.

Узкая деревянная лежанка, была застелена пледом, по бокам ее были бортики из подушек, похожие на те, что используют для того, чтобы младенцы, не падали с пастели.

Он попытался приподняться, но его удержали за плечо, женский голос говорил на незнакомом языке, Дима не мог разглядеть ту, кому он принадлежал, свет был очень тусклый.

Ему было сильно больно. Ноги словно горели изнутри, каждый вдох приносил муку, а жажда была невыносимой.

— Пить — хрипя попросил он, но женщина продолжала обтирать его тряпкой, пропитанной чем-то сильно пахнущим. Собрав оставшиеся силы, он поднял руку к губам и сделал жест, что пьет.