Принц на Новый год

Чего уж говорить об одном приспешнике узурпатора?

Я радостно кивала в ответ, забывая, что отец Димы меня не видит. Накопитель есть. Всё, что я успела потратить, быстро восстановлю. А потом принц сможет ломать стены, срывать с рук кандалы и карать предателей, не отходя далеко от тюрьмы.

— Спасибо, Ваше Величество.

— Себя благодари. Без твоего смелого побега от боевых магов ничего бы не случилось.

Кажется, я покраснела от смущения. Жаром обдало щеки. Браслет выскользнул из пальцев и связь с королём оборвалась.

***

На следующий день я рассказала Немезису о планах короля по спасению сына. Пришлось писать письмо по-русски и одалживать тюремщику наушник с моим переводчиком. Девушка озвучила текст не хуже эппловской Сири или яндексовской Алисы.

— Да уж, — хмыкнул Немезис и погладил лысину. — Такого я и представить не мог. Всегда считал брачные браслеты простым украшением.

А ведь он до сих пор страдал по Софии. Стоило вспомнить её, как тюремщик стал задумчивым и угрюмым.

— Вот, что. Я сыграл бы вам свадьбу прямо в каменном мешке, но принц пока ещё не приговорён к смерти. На последнюю волю права не имеет.

— Его Величество обещал что-нибудь придумать.

— Демис, то есть Димитрайос Второй — сам запертый в крепости узник. Ему запрещена переписка.

— Придумать — не значит сделать, — улыбнулась я.

— Да, вы правы, — усмехнулся Немезис и чуть-чуть оттаял. — Воплощать его идеи придётся нам. Так почему бы не сработать на опережение?

— У вас есть конкретные предложения?

— Крутятся две мысли, — поморщился он, — не знаю, с какой начать. — Кроме последней воли есть ещё право взывать к королю о помиловании. Само право заключается в возможности передать письмо, а что там будет написано, законом не регулируется.

— Принц может вместо освобождения попросить Лавра устроить ему свадьбу, — догадалась я.

— Но его молодая жена войдёт в династию меролингов. Лавра это может испугать. Особенно, если ему доложат, насколько вы сильны. Нет, он откажется. Ещё и удовольствие от этого получит. Низкие люди обожают пинать пленного врага.

— Ага, обессиленного, закованного в кандалы и беспомощного, — ответила я, и мы надолго замолчали.