Непокорный трофей

А Изгнанник, не замедляя шага, поволок меня вверх по лестнице, после – на второй этаж и, толкнув дверь в покои, ранее принадлежащие моему отцу, затащил меня в хорошо знакомую комнату.

К горлу подкатил комок.

С громовым грохотом закрылась дверь, словно упала могильная плита на все мои надежды. Изгнанник остановился, встал, подпирая дверь и скрестив руки на груди, все так же глядя на меня с каким–то непонятным выражением на лице.

– Что теперь ты скажешь о своих правах?! – спросил он, не скрывая насмешки в голосе, а после оторвался от двери и медленно, словно хищник, начал сокращать между нами расстояние.

Во рту пересохло, сердце замерло, а затем пустилось в пляс. Вновь посмотрела в его глаза… И вновь его скорая смерть отразилась в моей памяти. Вдохнула полной грудью, проясняя мысли.

– Скажу лишь то, что тот, кто взял власть силой, долго не продержится на месте повелителя, – заговорила я сквозь стиснутые зубы. – В твоих правилах лишь угнетать и убивать невинных.

И снова эта кривая, насмешливая улыбка. Он смеялся надо мной. Просто насмехался.

Резкое движение, я снова оказалась в его руках, прижата к стене без малейшей надежды вырваться. И теперь наши тела разделяла лишь тонкая ткань платья. Меня обдало жаром его кожи.

– Не о богах тебе стоит думать сейчас, – прошептал он, обдавая лицо теплым дыханием.

И я отчаянно забилась, пытаясь вырваться. Но куда там… Его рука скользнула вдоль тела, сминая тонкую ткань полупрозрачного платья танцовщицы.

А мне, впервые со дня, когда погиб отец, захотелось разрыдаться. Но не сейчас. Потом, когда никто этого не увидит.

Я извернулась и со всего маху ударила его ногой. Кажется, причинив себе боли больше, чем ему. Но он все же отстранился, его глаза была так близко, что, казалось, присмотревшись, я смогу видеть все его мысли.

– Упрямая, маленькая принцесса… – протянул он насмешливо. – Ты понимаешь, что не в том положении, чтобы упрямиться? На твоем месте любая бы старалась добиться моего расположения, пыталась угодить.

– Ты можешь завоевать мое королевство, поработить мой народ. Можешь взять мое тело, – вскинула взгляд, стараясь вложить в него всю свою ненависть. – Но никогда ты не сломишь мой дух.