Непокорный трофей

восхищением! А сегодня... Ты не видела, с каким лицом он появился! Он переживал! Действительно беспокоился, что ты можешь погибнуть!

– И вместе со мной погибли бы его надежды, – я хмыкнула. – Я всего лишь выгодный военный трофей. Пока.

– Думаешь, он только из–за этого организовал нападение на отряд Тобиаса? – Лея не собиралась сдаваться. – Чтобы забрать свой трофей? Он не хотел, чтобы ты сгинула в гареме Шерлинкора!

Да что на нее нашло?!

– Или не хотел военной помощи от Шерлинкора! – резко оборвала я подругу.

– Когда тебя привезли, ты была едва живая... И Торем сутки никого не подпускал к тебе! Боялся, что кто–то может тебе навредить... И столько боли в его глазах! И знаешь, именно поэтому Этхельда решила от тебя избавиться! Она почувствовала в тебе соперницу!

– Ведьма хочет власти. Хочет быть королевой! И я для нее лишь помеха, Лея. Оставь меня. Я не хочу больше это слушать!

– Да, прости меня! Я очень люблю тебя! И все же, я вижу... ты не просто трофей, – подруга развернулась в сторону лестницы, махнув копной темных как ночь волос.

Вся кровь прилила к лицу. Но я промолчала. Прислонилась спиной к каменному парапету и прикрыла веки. Разум Леи затуманен ее чувствами. И теперь везде и всюду она пытается увидеть то, чего на самом деле нет. Мы на войне. И здесь и сейчас нет места для эмоций. Изгнанник просто ведет свою игру. И если он изгнал ведьму, то сделал это вовсе не потому, что заботится обо мне.

Но он нажил себе серьезного врага. Нет никого опасней разъяренной обиженной женщины.

За спиной вновь послышались тихие шаги.

– Лея, я правда хочу побыть одна...

– Правда? – раздался голос Изгнанника. – А мне казалось, что ты устала от одиночества и этих стен и согласишься составить мне компанию – для прогулки в город.

Я резко развернулась. Он замер в метре от меня, чуть склонив голову и устремив в мою сторону задумчивый взгляд. Казалось, что он такой же как всегда, но все же что–то неуловимо изменилось. Словно его что–то точило изнутри и он пытался скрыть это за легкостью и улыбкой. Но получалось скверно.

И что–то в груди неприятно кольнуло. Не из–за ведьмы ли он так грустил? А если так, то что мне до этого? Но сердце все равно сжалось от мысли, что он сейчас думает о ней.