Непокорный трофей

Трепал шерстяной плащ на плечах стоящего на крепостной стене воина, словно пытался сорвать его. Он был похож на взбалмошную женщину, намеревающуюся закатить скандал своему мужчине. А женщина всегда найдет повод, если желает скандала.

Грозовые тучи надвигались на город. Гасли один за одним огни в окнах горожан, за стенами крепости. Пустели и без того немноголюдные улочки.

В воздухе ощущалась гроза.

Торем замер на крепостной стене, скользя взглядом по опустевшему городу, на который неотвратимо опускались сумерки.

Они прыгали, как путающий след заяц, то в пиршественный зал, то к разговору с Кнутом, но все время сворачивали к принцессе. И к тому темноволосому гонцу с лицом, как у юной девы. Только слепой не заметил бы в нем благородную кровь. Вот только кто именно явился за Адрианой, прикинувшись простым воином? Не Тобиас точно! А кто тогда?

Торем подавил желание снова обернуться и хоть мельком взглянуть на ее окна. Нет, он не увидит в них ничего.

– Кхм…Торем, – совсем рядом раздался низкий, словно боевой рог, голос Снорри.

– Говори! – разрешил предводитель, даже не обернувшись.

Он слышал, как Снорри поднимался по каменным ступеням на стену. Хоть воин и отличался почти неслышным шагом охотника. Но Торем давно привык, что он слышит лучше и больше, чем обычный человек. Сердцебиение. Дыхание. Треск мелких камушков под подошвами сапог. Иногда он и правда задумывался о том, что стал больше зверем, чем человеком.

И это была еще одна сторона подарка ведьмы. Пугающей стороной… Но Торем старался не думать о том, что с ним будет дальше.

– Мы проследили за гонцами, как ты велел, – прогудел Снорри.

– И?

– Они не остались в городе, и даже в деревне не решились оставаться на ночлег. Но разбили лагерь на берегу речки, – отчитывался Снорри. – Думаю потому, что течение быстрое, а дно – коварное.

Торем кивнул. Он бы тоже не решился переправляться через эту реку. Она была необычна, словно заколдована. Реки спокойны, когда впадают в море, степенно несут свои воды. И эта река с виду тоже была спокойной, но Торем слышал от местных жителей, что она забрала слишком много беспечных путников.

– Ты оставил часовых?

– Обижаешь! Я оставил троих присматривать за ними.