Река времен

На секунду мне показалось, что вдалеке я слышу скрип колодезного ворота, тяжелое постукивание, лай, людские голоса просыпающегося южного города… Сон тихо прокрался в явь, окутав своими мягкими крыльями.

***

Не успела я сомкнуть веки, как меня разбудили. Перед машиной, облаченные все в те же цветастые накидки, стояли Амахсан-ба, Марат и еще какой-то очень древний старик. Улыбки цвели на смуглых морщинистых лицах аборигенов, утопая в седых бородах. Только мой ученик снова выглядел крайне смущенным.

– Доброго утра, почтенная, надо скорее выходить, если ты хочешь все увидеть сама, – радостно сообщил дядюшка, увидев, что я открыла глаза.

– Простите, Юлия Владимировна, – извинился юноша, переминаясь с ноги на ногу. – Амахсан-ба говорит, идти далеко.

Я села и сжала руками виски, прогоняя остатки сна. Солнце уже ярко высвечивало горные вершины, разгоняя остатки сумерек. Левая рука успела немного затечь, ноги плоховато слушались. «Старею», – подумала я, не слишком грациозно вылезая из машины.

– Дайте нам пять-десять минут на сборы, нужно взять необходимое оборудование.

– Что еще тебе нужно с собой, кроме твоих глаз, красавица? – поинтересовался пастух, за плечами у которого покоилась солидная тканевая торба.

– Фотоаппарат хотя бы, да и все измерить не помешает, – охотно пояснила я.

Древний старик вопросительно взглянул на соплеменника и что-то забубнил на местном наречии, отрицательно качая головой.

– Почтенный Мирса-ба говорит, что это будет непочтительно. Нельзя брать фотокамеру! – сказал Амахсан, сразу посерьезнев.

Я нахмурилась. Разумеется, ученые периодически сталкиваются с подобным, но здесь – впервые. Сзади завозился, выбираясь из спальника, Пьетро.

– Раз нельзя брать технику, то, может, хотя бы блокнот и карандаш? – тихо уточнил юноша.

Пастухи пошептались и кивнули. Я облегченно вздохнула. Мальчик прекрасно рисует! Он вполне сможет сделать все необходимые наброски, если мы найдем что-то стоящее, хотя археологи уже отвыкли от методов позапрошлого века.

Через полчаса мы уже спускались по горному склону. Старики посоветовали одеться тепло и вдобавок вручили нам по шерстяной накидке.

– Бери, почтенная, успокой сердце, – лукаво подмигнул мне дядюшка Амахсан, протягивая одеяло, – Ничего тебя не потревожит, не бойся.

Отказываться было некрасиво – одежда была явно новой или хорошо выстиранной.