Река времен

Ну, я тебе про это писал, помнишь? – юноша посмотрел в мою сторону и снова немного покраснел, как будто чего-то стыдясь.

– Ай, дорогая и почитаемая! – задорно воскликнул старый пастух и заорал в голос: – Эй! Все сюда! Нам оказана великая честь!

И тут пришла пора мне краснеть и удивляться. Этот горный житель вдруг на полном серьезе склонился передо мной в таком почтительном поклоне, что полы его одежд взметнули пыль.

– Это большая честь для моего народа видеть здесь ту, что может читать на языке моих предков, – с почтением проговорил Амахсан-ба.

Я совсем смутилась. Легкость бытия стремительно покидала меня, груз цивилизации снова ложился на плечи. Старик, словно заметив это, смешно всплеснул загорелыми руками и воскликнул:

– Э! Да что я, почтенная! Прости меня, совсем из ума выжил! Совсем разучился говорить с умными людьми! – в глазах пастуха снова забегали золотистые отблески, и он оглянулся, ища повод сменить тему.

– А это, должно быть, твой друг Пьетро! – радостно заключил хитрый старик. – Как же хорошо, что ты познакомил меня со всеми, сынок!

Пыльные объятия достались второму аспиранту, который слегка опешил от неожиданности. «Мои мальчишки» никогда не могли бы назвать друг друга лучшими друзьями. Они встречались в институте, ездили в экспедиции, но кроме археологии общих тем у них не было.

К этому времени остальные обитатели горной стоянки уже окружили нас. Смуглые, бородатые, все как один завернутые в цветастые шерстяные одеяла, они смотрели радостно и открыто.

Я предложила выгрузить из машины привезенные продукты. Марат не забыл закупить все необходимое для родни.

– Слушай, а тебя назвали Ашмурахом в честь того, великого? – как будто невзначай спросил Пьетро у товарища, пока мы таскали ящики и сумки из машины под хлипенький дощатый навес.

Глаза Марата потемнели. Он напрягся, так и не опустив один из ящиков на землю.

– Можно тебя попросить, – он сглотнул и повернулся ко мне. – И вас, Юлия Владимировна… Не называйте меня этим именем. Это семейное, оно для таких вот встреч.

– Извини, Марат, ступил я! Мир? – тут же нашелся виновник неловкости. – Меня мама в детстве называла Пи-пин, сами понимаете, за что. Так что секрет за секрет.

Пьетро скорчил такую заговорщицкую рожу, что Марата сложило в приступе смеха. Инцидент был исчерпан.