Река времен

Владыка тяжело поднялся с плетеного лежака и принялся расхаживать по комнате. Я же осталась сидеть, внимательно наблюдая за ним.

– К тому же, – добавил он, явно возвращая себе прежнюю уверенность. – Асармериб уважает лишь силу, а любит только золото. Иметь с ним дело опасней, чем целоваться с куфией. Он стремится подчинить всех. Не стоит даже давать ему повод подумать об этой земле, у нее и так много забот. Остерегайся его, дочь моя и старайся не иметь с ними дел! – голос владыки стал мощным, не терпящим возражений.

– Надеюсь, его щенок слишком горд и самостоятелен, чтобы жаловаться отцу, а от меня получил достаточно унижения и мы его больше не увидим, – добавил отец как бы сам для себя, отгоняя плохие мысли.

Знал бы он, как судьба посмеется над его словами!

***

Богатый караван вступил в город спустя неделю после нашего с отцом разговора и принес с собой не новости и товары, а новые хлопоты.

Энмер-ани и я тем вечером сидели на одной из крыш большого дворца, наблюдая закат.

После военного похода хоннитский царевич немного возмужал, загорел и теперь постоянно пытался делиться со мной тяготами военной жизни. Поработал бы он полтора месяца на раскопе под палящим солнцем – считал бы себя героем! Лопата, конечно, не меч, но руки болят знатно.

Конечно, мои нынешние тонкие изящные ручки совсем не подходили для тяжелой работы. Даже упражняясь в танцах ежедневно, тело царевны оставалось хрупким, а синяки появлялись от любых ушибов. А ведь ей надлежало совершить несколько мужских поступков во имя Аннана, в том числе – пролить кровь.

Вот только как – противная Каи не сказала.

Но рассказы Энмер-ани о свирепых косматых горцах, отваге владыки и лично его, забавляли. Как и все мужчины, царевич стремился приукрасить себя в женских глазах. Но это можно было простить. Юноша был надежным и каким-то удобным. Я чувствовала, он не станет мне врать и не пойдет на предательство. Не станет строить заговоры за моей спиной и требовать власть себе.

Он казался мне верным.

– Можно тебя спросить, – издалека начала я. – Скажи, Энмер-ани, как зовут твою мать?

Юноша, от чего-то, смутился и не спешил отвечать. Пришлось пускать в ход тяжелую артиллерию, и я, глядя ему прямо в глаза, захлопала своими чернеными ресницами. Враг сдался и пошел на переговоры!

– Я плохо помню ее. Мальчиков с пяти лет воспитывают отдельно, чтобы сделать из них мужчин. Обучают правилам боя и всему такому.