Кровные чары

Может возникнуть нехорошая ситуация. А если это человек из сословия попроще… Из ремедистов госпиталя. Он просто назовёт вас сплетницей и будет жить дальше. А последствия такого неблаговидного поступка закрепятся за вами до конца жизни.

— Так не бывает… — запротестовала Стефани, прекрасно понимая, что он прав. Репутация, как новое платье. Не убережешь — утратишь навсегда.

— Бывает, — интендант вскинул брови.

Повисло тягучее молчание, во время которого девушка старалась взять себя в руки. «Нет, как он смеет так говорить со мной? Это унизительно!» Обескураженная донельзя она вернулась обратно на место.

«Я должен извиниться! Или нет…» — Эдриан изучающе смотрел на юную особу, что невероятно крепко держалась. Не плакала, не топала ногой, почти не повышала голос. Такая выдержка поразила его. Частенько молодые аристократки любили выставлять свои обиды напоказ, тем самым пытаясь манипулировать мужчинами.

— Давайте опустим детали касательно вашего решения не пить лекарство и продолжим, — деликатно начал он. — Что произошло дальше?

— Когда я открыла створку, то внизу увидела… животное, — как заговоренная произнесла Стефани, уставившись в одну точку. — Два огромных желтых глаза с кровавыми прожилками, черно-бурая шерсть. Я не могу описать точных размеров, так как было темно… — от воспоминания стало не по себе, и она принялась крутить кольцо на пальце.

— Похоже? — Эдриан вытащил из папки рисунок угольным карандашом.

Девушка уставилась на большого волка с широкой мордой и мощными лапами.

— Да… да. Определенно, — несмотря на то, что с пергамента на неё смотрела нечто пугающее, рисунок ей понравился.

— Ваше описание совпадает с тем, что видели стражники. Из чего можно сделать вывод, что наш общий знакомый, месье Пероль, не прав. Раненый стражник не врал, а остальные не покрывали его.

— Ха, — Стефани благодарно улыбнулась ему. — Мне приятно знать, что это не было моим… временным помешательством из-за лекарства.

Мужчина ответил дружелюбной улыбкой. Минуту-другую они сидели молча, поглядывая друг на друга, как влюбленные на первом свидании. Неприязнь к Клименту объединила их в этот момент, и победа над его предположениями на короткий миг сблизила.

Первым из притягательного забытья вышел Эдриан.