Темные времена в академии

Взор сам собой обратился к акварели за стеклом.

— Ты должна согласиться, Орланда. — Голос Патриции изменился, заставил с тревогой обернуться, ловить каждое слово. — Ты знаешь, я не из пугливых, но мне страшно. Очень страшно, особенно по ночам. Останься хотя бы на полгода. Ради меня.

Пододвинула стул ближе к тете и взяла ее за руку. Патриция побледнела, пальцы едва заметно подрагивали. Теперь, то ли из-за света, резко обозначавшего тени возле носа и рта, то ли из-за тетушкиных переживаний, с сожалением убедилась: она постарела.

Словно прочитав мои мысли, Патриция пробормотала:

— Старики больше всего боятся смерти, а она бродит рядом.

— Брось, ты проживешь еще сто лет!

Расчувствовавшись, чмокнула тетю в лоб.

— Я не о том, Орланда, — покачала головой тетя. — Ректор написал, что случилось с прошлой ведьмой?

— Она умерла. Старая была.

— Старая, но умирать не собиралась. Ей помогли.

По гостиной словно пролетел порыв ледяного ветра, поиграл пламенем свеч. Поежившись, отхлебнула чаю. О насильственной смерти моей коллеги ректор даже не заикнулся.

— Ее нашли повешенной в собственной спальне, — продолжила Патриция. — Под ногами, прямо на постели, нарисована пентаграмма. Несчастная успела закоченеть, болталась в ночной рубашке и домашних туфлях. Окно закрыто, дверь тоже.

Инстинктивно обернулась. Вдруг таинственный убийца сейчас наблюдает за нами? Разумеется, ничего, за окном только темнота рано наступившей осенней ночи.

— Теперь ты понимаешь, почему мне страшно. В академии творятся разные вещи… Нехорошие вещи, Орланда.

И я сдалась. Уехать сейчас — бросить тетю в смертельной опасности. Лгать бы она не стала, тогда, четыре года назад, тоже могла бы, но приводила совсем другие аргументы. Да и разве я не вижу, как посерело ее лицо, как заострились скулы, когда Патриция рассказывала о смерти темной ведьмы. Наверное, это та самая, которая меня учила. Она действительно не производила впечатление старухи, примеряющей саван.

— Хорошо, завтра я схожу к ректору. Разумеется, — усмехнулась, — если он пожелает меня принять.

— Если бы ты оставила адрес, — сварливо попеняла Патриция, — я давно бы написала тебе. Бросила тетку, пусть ее приносят в жертву!

Удивленно заморгала:

— Разве не ты сообщила ректору, где я живу?

— Да ты сбежала быстрее лани, ни ответа, ни привета.