Я - Тайига

И я послушно устремила свой мысленный взор к подножию кургана. Вскоре я различила топот множества копыт. А потом увидела всадника, скачущего в нашу сторону. Мужчина был на редкость перепуган, а его конь взмылен.

– … и посему спасет нас всех от Конца Света лишь великое очищение! – торжественно изрек епископ и вытер вспотевшее от ораторства лицо. – И если Святая Лира не простит каждого из нас и не возьмет на себя грехи наши, то их заберут с собой ведьмы, сгорев в очистительном пламени.

Громкий протяжный стон, раздавшийся из-под моего гроба, заставил собравшихся окаменеть.

– Святая Лира, – с благоговейным ужасом прошептал один их монахов. – Она что? Берет на себя все наши грехи?

Взволнованный шепот пронесся по вершине кургана, как ветер по кронам деревьев.

– Ваше Святейшество, так сжигать или не сжигать? – спросил один из инквизиторов. – Во второй половине дня дождь ожидается. Не успеют ведь догореть.

Ответить епископ не успел.

– Демоны! Демоны! – закричал приближающийся к нам всадник, отчаянно махая.

– Что он кричит? – переспросила королева, приподнимаясь с подушек. 

– Про каких-то демонов, – растерянно отозвался принц. – Странно, что я нигде не вижу свою супругу. Архимаг Малпрон, вы не могли бы запустить поисковое заклятие?

Между тем зрители вскакивали со скамеек и разбегались тараканами. Впереди показались первые всадники. Они были красного цвета и приближались невероятно быстро. Я даже не подозревала, что бывает такая скорость. И лошади их были так же рогаты, как седоки, за спинами которых плащи развевались словно крылья.

Епископ уронил себе на ногу тяжелый трилистник и ойкнул, женщины в ужасе закричали, сбиваясь в кучи, а маги зажгли свои посохи, направляя их на врагов. Ослепительно-белое пламя вырвалось с нашей стороны. И тогда красные всадники дружно вскинули руки, исторгая из них свое.

ГЛАВА 14. Я тайига

Легкое касание губ, и меня овеяло ароматным теплом. Вереск и миндаль, а еще свежесть предгрозового ветра. Мои ресницы дрогнули в попытке подняться, но веки оказались слишком тяжелы.

– Лира, родная, проснись, – голос растекался по мне расплавленным воском. 

Пальцы затрепетали и сразу ощутили нежный шелк под собой. С наслаждением смяли, чувствуя ток пробуждающейся крови. 

Изо рта вырвался чуть слышный стон, когда губы вновь ощутили мягкую тяжесть. Их ласкали и поглаживали, умоляя впустить. Не в силах устоять, я приоткрыла рот.