Я - Тайига

Люди шепчутся, как бы затмение это нынче последним не сделалось. Вчера вон Зверь из Преисподней по улицам разгуливал, как у себя дома. Сегодня крысы да воронье – никогда их столько не было. Жуть! Одно знамение за другим! Ох, чую, близок Конец Света... 

Женщина сложила пальцы в трилистник и набожно коснулась груди. Святой жест повторили и остальные члены семейства лекаря. 

– А что Святые Отцы? – не на шутку встревожился Анри. – Они всегда выступали противниками человеческих жертвоприношений.

– Раньше выступали, а сегодня рядом с канцлером сам епископ Иеремийский стоял.

С его благословения все и происходило, – невесело ответил лекарь. – Епископ сказал, что час искупления близится и лишь великие жертвы помогут его отсрочить. Сейчас Костры Искупления на Королевском Кургане готовят, чтобы последние почести Деве отдать да Заступницей своей сделать. 

– Полный маразм! – возмутилась я. Но, разумеется, меня никто не услышал.

– Жанет тоже у них? – настойчиво гнул свое все сильнее мрачнеющий Анри.

 

– У них, – неохотно подтвердил лекарь. – Если это, конечно, твоя Жанет. Девушка по твоим описаниям похожа, да просила не о дядюшке, а о женихе. Увидела стражников еще в окошко и все поняла. Белее снега сделалась, схватила меня за руку и шепчет: «Помогите, всеми Святыми прошу. Не выдавайте». Очень она мне жену покойную напомнила. Ну и промолчал, когда она сказала стражникам тем, что по своему, по женскому пришла. Поэтому, когда вы появились, перепугался я страшно. Думал, разговорили, бедняжку, пытками, теперь и мой час настал.

– Ой, ты, батюшки! – всплеснула руками дама с воланами. – А я-то думаю, что весь день смурной ходишь? А тут вон оно что! Сиротиночками детишек своих полными оставить удумал! Нас с Глашкой под острог! Ах, ты хрыч старый!

– Степпа… – смущенно пробормотал лекарь.

Пока мадам ругалась, Анри прижал меня ненадолго к себе.

– Прости, но так лучше, – шепнул он, а потом неожиданно вручил меня карапузу. – Понравилась кошечка? Дарю. Игрунья страстная.

И крысыловка отменная, что ныне актуально очень. Только на улицу не выпускайте – убежит.

Признаться, я так растерялась, что опомнилась, лишь когда липкие от сладостей ручонки вцепились в меня.

Анри невесело ухмыльнулся и отдал все найденные мною деньги лекарю:

– Вот деньги на ее содержание. Тая обожает куриные грудки. 

А потом ушел, плотно прикрыв за собой дверь. 

– Это моя кошка! – закричали два других карапуза и ринулись на меня и моего мучителя.