Я - Тайига

– В этом и есть проявление Истинного Чуда! Лишь только страдалицу коснулись солнечные лучи, ее охватило божественное сияние, раны исчезли, а кровь великомученицы превратилась в искристый лед, что не тает на солнце. Святая Троица явила свой знак. Дева, которую пытки не заставили отречься от веры, стала святой. Так давайте поприветствуем Святую Лиру. И пусть ее жизнь и смерть станут для нас достойным примером! – с трудом сдерживаемым ликованием закончил, наконец, свою невыносимо долгую речь епископ. 

– Вот видишь, не о чем беспокоиться, – нарочито легкомысленно заметил Риан.

– Твоя честь восстановлена. Более того – возведена на недосягаемую высоту. Святая Лира! А что? Звучит. Надо отдать должное епископу. Привлечь внимание умеет. Ну как, удовлетворена теперь твоя девичья щепетильность?

– Моя девичья щепетильность еще больший труп, чем мое тело, – вздохнула я, а потом вдруг проклюнулось любопытство. – А все-таки, ты про какое черное колдовство говорил? 

– Женитьба называется.

Очень опасно для исполнителя и требует нехилого такого жертвоприношения. 

– Какого еще жертвоприношения? – насупилась я. Никогда не могу понять, когда Риан серьезен, а когда смеется надо мной.

– Свободы, – вздохнул напарник.

Я запустила когти в землю. Ему все шутки шутить, а мне по-настоящему плохо. Еще недавно мы с Норой мечтали, что станем достойными служительницами Святой Троицы, а может, и войдем в сонм Святых, как в свое время Иеремий, Рохля, Люсинд и другие достойные мужи… Но теперь, когда моя безумная мечта исполнилась, я пылала злобой.

Мне хотелось прекратить весь этот фарс немедленно. Мышцы заныли, блоха забегала, а мне опять нестерпимо захотелось чесаться.

– Самозванка! – визг Мионы взорвал площадь.

Блондинистая фурия рванула к Анри, но ее ловко перехватили канцлер и Вионот.

– Мы понимаем ваше горе, дорогая наша дочь, – с печальной проникновенностью изрек наш король Марион Великолепный. – Но самозванку следует допросить. У нас есть все основания предполагать, что это зверское убийство – часть заговора против наследника престола и его очаровательной супруги.

Все дружно посмотрели на Корнэла Вислоухого и Ригону. Тот крепче обнял свою супругу. И ее лицо с готовностью озарилось улыбкой. Что это была за улыбка! В ней смешалось все: печаль, благодарность, ангельское смирение. Вот кому впору становиться Святой! И видят Боги, я с удовольствием полюбовалась бы на принцессу в гробу.