Демон, любовь и прочие неприятности

Протягиваю руку, чтобы закрепить пари. Ди Альдо сжимает мою ладонь и вдруг рывком подтаскивает меня ближе, совсем близко. На мгновение мы замираем, глядя в глаза друг другу.

Надо отойти. Он аристократ, нахал и бабник.

А еще чужой жених.

— И… как будем проверять, кто прав? — тихо спрашиваю я.

Артур сглатывает. Его пальцы по-прежнему сжимают мою ладонь. И я не хочу, чтобы это прекращалось.

— Надо осмотреть его со всех сторон, — тоже тихо отвечает он. — Где-нибудь будет клеймо. Мои предки лепили эту курицу на все подряд.

— Звучит так, словно ты не особо гордишься своим наследием.

Он морщится.

— Ты не представляешь, как меня доставали им в детстве. Мы же потомки Тех Самых ди Альдо. Последние хилые побеги великого рода с тысячелетней историей, — в голосе демонолога появляются отчетливо ехидные нотки.

— Твой род настолько древний?

— Угу. Ди Альдо основали этот город. Правда за тысячу лет былой лоск как-то потускнел, и от богатства мало что осталось. Но чем меньше у человека личных достижений, тем с большей гордостью он размахивает деяниями предков.

— А ты не видишь в этом поводов для гордости? — недоверчиво переспрашиваю я.

Аристократ, тем более аристократ из ТАКОГО рода, и не трясет направо и налево своим происхождением? Разве так бывает?

— Предпочитаю гордиться тем, к чему я имею хоть какое-то отношение. Лоренцо ди Альдо, конечно, молодец. Построил Солнечный храм, ратушу, площадь Сенто Лукано. Но где тут моя заслуга? — он хмыкает. — У нас с родственничками всегда было фатальное несовпадение во взглядах.

— Он не прав.

— Конечно. Я знаю свои права! Благородному человеку, положена гаррота[1].

Вздрагиваю, вспоминая про варварский метод казни, до сих пор принятый на полуострове. Не уверена, что он хоть чем-то лучше виселицы.

— Что-то я совсем вогнал тебя в тоску, — объявляет ди Альдо, спрыгивая со стола. — Давай лучше поищем клеймо.

В мире существуют, наверное, сотни способов провести время с большей пользой. Но я вдруг чувствую прилив энтузиазма. С азартом помогаю ди Альдо перевернуть стол, ползаю по нему в поисках клейма и…

Твою ж мать!

На внутренней стороне выдвижного ящика парит уже знакомый ворон. Кажется, что выжженная на древесине птица гнусно ухмыляется, кося на меня глазом-бусиной.

— Ты был прав, — признаю я, отогнав недостойное желание скрыть свою находку.