Отражения

Так же, как не удивилась бы притаившейся где-нибудь тайной двери, ведущей в междустенье, в тайные коридоры, в крысиные ходы. В больших домах таких ходов много, и Амелия не сомневалась, что дом леди Алексианы — не исключение.

Голоса и смех стали громче, всего на пару мгновений, но тут же утихли: скрипнула и с легким стуком закрылась дверь, отделявшая коридор от зала, в котором сидели гости. Амелия вздрогнула и спряталась за колонной, сделав вид, что рассматривает сцену Королевской охоты на Белую Лань.

Кто-то шел по коридору, неспешно и легко.

Юноша, один из тех, кто пришел сегодня по приглашению леди Алексианы, дитя благородной семьи из Альбы, — жаль, не вспомнить, которой именно, потому что имена и фамилии перепутались в голове Амелии, и она перестала запоминать их, зная, что очередное лицо мелькнет — и исчезнет в блеске огней.

Юноша остановился, увидев Амелию, и поклонился, улыбаясь искренне и открыто. У него были темные кудри и светлый, расшитый скромным узором камзол.

Ровно так, как учила ее рыжеволосая леди Бронкль.

Из-за деревьев на гобелене, из переплетения нитей за ними следили чужие, нечеловеческие глаза.

— Доброго вечера моей принцессе, — сказал юноша весело. — Простите, если нарушил ваше одиночество. Я не осмелился бы на подобную дерзость, знай я, что моя принцесса прячется здесь.

Он снова поклонился.

Слова звучали лукаво — добрая шутка, придуманная для того, чтобы к смущенной собеседнице вернулось самообладание.

— Тот, кто прячется в чужом тайнике, рискует быть обнаруженным, — ответила Амелия. — Вы не помешали мне, господин…

Она оборвала фразу, сделав вид, что не собиралась называть юношу по имени.

— Ивейн Вортигерн, — он поклонился, прижав правую руку к груди — там, где слышен стук сердца. — К вашим услугам, моя принцесса. Мой отец — герцог Вортигерн, старший советник наместника Альбы, — добавил Ивейн, отводя взгляд, словно признавался в чем-то постыдном.

— Я знаю, кто ваш отец, — сказала Амелия и протянула Ивейну руку.

В тонкой шелковой перчатке — того требовали правила.

Юный Вортигерн растерялся от оказанной ему чести. Он рассеянно приоткрыл рот и широко распахнул глаза и лишь потом, встретившись со взглядом Амелии, осторожно сжал ее пальцы.

Еще бы она не знала, кто такой герцог Вортигерн!

Это имя отпечаталось в ее памяти крепко, как клеймо — на животе породистой собаки.