Отражения

— Советую уйти уже греться. Будет обидно, если вы начихаете на короля, леди Лидделл!

Я фыркнула.

— До вечера, Кондор, — Ренар легонько ударил мага по плечу.

Кондор моргнул, словно очнулся.

— Ты же не…

— Я устал от порядка и условностей и планирую выпить в хорошей компании, — ответил Ренар. — А у тебя, думаю, есть дела на остаток дня, — он кивнул в мою сторону. — До вечера!

Махнув рукой на прощание, Ренар исчез в снегопаде.

— Хорошо, — сказал Кондор после короткого молчания. — Стоило поступить иначе.

— Ты хочешь сказать, что ты не прав? — я повернула голову в его сторону.

— Я хочу сказать, что нам действительно лучше спокойно поговорить, — Кондор покосился на меня. — Я не должен был повышать на тебя голос.

— Можешь считать, что извинения приняты, — я поджала губы. — А я не должна была делать что-то без твоего ведома.

— Нет, — он усмехнулся. — Тебе не стоило так… бесцеремонно лезть в дела моей семьи. Есть вещи, леди Лидделл, которых неприятно касаться и о которых не хочется вспоминать, — Кондор снова казался спокойным, но я думала, что вижу, как сквозь это спокойствие проступает что-то очень настоящее и очень личное.

Я моргнула, потому что крупная снежинка попала на ресницы.

— Ты сам расскажешь, когда решишь, что мне нужно что-то знать.

— Если решу, — поправил он меня и с удивлением посмотрел на протянутую руку. — Вы предлагаете сделку, леди Лидделл?

— Я предлагаю помириться, — сказала я.

Он хмыкнул и осторожно коснулся моих пальцев, словно боялся, что из рукава пальто высунется ядовитая змея и ужалит его. Или сумасшедшая мышь, вроде той, которая закопошилась у меня в капюшоне.

— Прости, — сказал Кондор. — И пусть это останется между нами, — добавил он, глядя мне в глаза. — Я не хочу, чтобы там, — он кивнул в сторону дома, — знали, что ты сделала. Пойдем, а то действительно простынешь.

Он неуловимым почти движением поднял капюшон моего пальто, набросил его мне на голову и, подхватив меня за руку, потянул за собой в сторону дома.

Наверное, если бы Кондор хотел наказать меня, он бы не смог придумать ничего более жестокого, чем оставить меня один на один с мыслями о том, что мой поступок сделает с другими людьми. С теми, чьей памяти он непосредственно касался и чьих призраков тревожил.

***

У Амелии не было гувернанток.