Отражения

И вербены.

Когда дверь закрылась, Кондор протянул мне фонарь.

— Зачем? — не поняла я.

— Дальше сама, милая. Мне в другой коридор, и я обойдусь без кристаллов. Или тебе нужно прогнать чудовище из-под кровати?

Насмешка в его голосе не была злой.

— Нет уж, спасибо, сама справлюсь, — я взяла фонарь за металлическое кольцо. — В крайнем случае, огрею его канделябром.

В этот момент я почему-то заколебалась — мы оба заколебались и так и остались стоять друг напротив друга, на расстоянии полушага, я — с дурацким фонарем и в халате, наброшенном на ночную рубашку, Кондор — с пальто в руках, очень растрепанный и в темноте еще более бледный.

— Спокойной ночи, Кондор, — сказала я и зачем-то сделала книксен.

Он хмыкнул и одним движением руки сотворил в воздухе небольшой светящийся шарик, который тут же завис над его левым плечом.

— И вам спокойной, леди Лидделл.

Неправда

Я набралась смелости и вышла из дома одна, не сказав никому, куда я направляюсь.

Мое присутствие и так замечали не часто, думала я, и, если я исчезну на пару часов, то, наверное, ничего со мной не случится.

И если бы кто-нибудь заметил, как я иду в утренних сумерках к воротам, отделяющим владения дель Эйве от всего остального города, я могла бы сказать, что просто вышла подышать воздухом. Я же не пленница, в конце концов, и не ребенок, и не замышляю ничего дурного против семьи, которая взяла меня под крыло.

Ворота открылись и пропустили меня.

Ничего не произошло. Не было ни воя за спиной, ни порыва ветра, как там, в Альбе, рядом с домом герцогини, ни потемневших небес. Даже Корвин, появления которого я опасалась, не появился из ниоткуда и не сел мне на голову. Я просто толкнула одну из кованых створок — и сделала шаг за пределы сада.

Ахо, превратившийся на время в мышку, высунулся из капюшона и пощекотал усами мою щеку:

— Как чудесно, человечье дитя, — сказал он ехидно.

— Замолкни, — ответила я, глядя строго вперед, туда, где дорожка убегала под старую арку и начинался город. — И делай, что велено.

— Повинуюсь вашей воле, миледи, — над ухом раздалось самодовольное фырканье, и мышиные лапки неприятно коснулись шеи.

Я спрятала руки в карманы, словно бы это могло придать мне уверенности, и постаралась не думать о том, что поступаю не очень честно.