Отражения

Свеча все таяла, от нее остался крошечный огарок с одной высокой, истончившейся стенкой и лужица воска, из которой торчал фитиль.

Если дверь не откроется, я останусь в кромешной тьме.

Я бросила взгляд на Ахо, который, видимо, поняв, что я сейчас испугаюсь и слиняю, вскинул голову и коротко посмотрел на дверь еще раз.

Он поднялся, потянулся, как самый настоящий кот — притворяться с каждым днем у него получалось все лучше, — и, поднявшись на задние лапы, вцепился в дверь когтями.

— Мяу, — сказал он — отчетливо и громко.

И повторил — видимо, для верности, вдруг с той стороны не услышали.

Дверь открылась раньше, чем я ожидала.

— ...послышалось, откуда тут могут быть кошки? — сказал Ренар кому-то в глубине комнаты и тут уже увидел сначала Ахо, а потом меня.

Точнее, кажется, сначала мои голые ноги, а потом уже все остальное.

Ахо самодовольно облизнулся и нырнул в темноту быстрее, чем кто-то из нас успел возмутиться. Я почему-то не сомневалась, что он вылезет из теней в самый неподходящий момент.

Ренар привалился к дверному косяку, перегородив собой тот кусок комнаты, который я могла бы попытаться рассмотреть, и скрестил руки на груди. Я заметила, что он был одет так, словно готовился куда-то уходить или только что вернулся и еще не успел раздеться и тем более не собирался ложиться спать.

— Доброй ночи, — прохладно сказал он, разглядывая меня без тени улыбки.

Я кивнула в ответ, не зная, что и сказать. Он, в свою очередь, кажется, не знал, что со мной делать.

Свеча мигнула в последний раз и погасла.

Я от неожиданности выронила подсвечник, который с тихим звоном упал на дощатый пол и покатился куда-то в сторону, наверное, оставив вокруг себя капли воска.

И снова наступила тишина.

— Добропорядочным барышням в приличных домах ночью положено спать, золотко, — устало вздохнул Ренар и, сцапав меня за плечо, утащил в комнату и бесшумно закрыл дверь.

— Я отлично выспалась, спасибо, — я вывернулась из его хватки и отступила к стене, пряча руки за спиной.

Потому что на широком подоконнике сидел Кондор, а рядом с ним стояла глиняная бутылка и чашка. Знакомая уже мне сумка, в которой маг обычно таскал всякие важные бумаги для Дара, лежала на полу, прямо на небрежно брошенном на пол же сюртуке. Рядом, на приставленной к стене кровати — куда более узкой, чем моя — висело пальто, около которого спал, сунув голову под крыло, Корвин.

— А ты что тут делаешь? — выпалила я вместо того, чтобы краснеть и смущаться.