Отражения

Смена обстановки успокаивает, знаешь ли. И да, — мы, наконец, дошли до лестницы, и я, подобрав полы халата и ночной рубашки, действительно села на верхнюю ступеньку, поставив свечу рядом. — Кажется, мне никто этого не запрещал.

— Не запрещал, — Ахо подошел и сел парой ступеней ниже, став, кажется, чуть больше, чем был обычно. Он вытянулся, как статуэтка, и дернул ушами. — Если, конечно, вы не задумали какую-нибудь злую шалость или глупость. За пределы дома я, на вашем месте, не выходил бы.

— Всегда мечтала прогуляться по морозу в ночной рубашке и тапочках, — сказала я и вздрогнула, потому что прогулка по морозу в ночной рубашке со мной однажды случилась. Повторять не хотелось. — Я никуда не сбегу и ничего не украду, — добавила я уже спокойнее. — Просто, правда… Такое чувство, что я — заводная кукла, которую можно доставать из шкафа по вечерам и играть с ней…

— А потом прятать обратно в шкаф?

Кажется, фэйри проявил необычайное для его характера сочувствие.

Он даже ткнулся лобастой головой мне в ногу — несильно, почти ласково.

— Ночные прогулки по дому — это лишь побег из шкафа, человеческое дитя. Но не способ снова стать живой девочкой, — сказал Ахо и, чуть подумав, добавил: — Более того, мне кажется, что вы, леди Лидделл, именно вы, а не чужая воля, создали эту куклу.

— Разрешив таскать себя за руки в разные стороны? — спросила я.

— Нет, — Ахо снова сел, обернув хвостом лапы.

Я молча уставилась на уходящие в темноту ступени. Лестница вела вниз, красивая и широкая, с ворсистым ковром на ступенях и зимними букетами из сухоцветов на сгибах перил. Где-то сбоку был проход в покои хозяев, и там, в одной из комнат, в которой я никогда не бывала, жила Присцилла.

Если я сейчас возьму и заявлюсь к ней, прихватив по дороге один из канделябров, и попрошу защиты, потому что мне приснился нехороший сон, боюсь, строгая леди дель Эйве возьмет меня за ручку и лично отведет в библиотеку.

Нет, пожалуй.

Я фыркнула, и моргнула, и вытянула ноги вперед.