Отражения

Монотонная работа, запах влажной земли, сухих трав и свежей зелени вокруг вернули мне чувство опоры.

Когда Нефрит появилась в лаборатории и грациозно замерла на пороге, я положила нож на стол и со вздохом провела рукавом по лбу. Антея посмотрела сначала на кошку, потом — на меня.

— Ну что, леди Лидделл? — спросила она. — Чувствуете себя полезной?

Я моргнула и поняла, что — да, чувствую.

Антея слабо улыбнулась.

— Тогда заканчивайте, — сказала она, вытирая руки льняной тряпкой. — Умойтесь и переодевайтесь в свое платье.

Она ушла, оставив меня наедине с пучками трав, которые нужно было мелко накрошить и оставить сушиться. Нефрит — осталась. Кошка смотрела на меня огромными зелеными глазами, и когда я закончила, вымыла руки и развязала фартук, Нефрит последовала за мной в комнату.

Мое платье все еще пахло домом Вивианы и гиацинтами, и я не имела ни малейшего желания влезать в него. Тем более, чтобы застегнуть все пуговицы на лифе, мне бы потребовалась помощь. Поэтому я просто натянула свои чулки и туфли, а платье аккуратно сложила и перевязала лентой.

Невидимки и украшения я ссыпала в карман чужой юбки, удобный и глубокий.

Не откажет же мне Антея в просьбе одолжить одежду, в которой я возилась в саду, на день?

Или это еще какое-то дурацкое испытание?

Я перекинула теплый плащ через руку, подхватила сверток с платьем и вышла из комнаты.

Нефрит все еще следовала за мной, словно приглядывала, сторожила, не решусь ли я заглянуть куда-то, куда не следует.

В гостиной меня ждал самый приятный сюрприз за этот день.

Ренар, кажется, не решался сесть в присутствии Антеи — он стоял у камина, а вокруг него кружила безглазая Хризалида. Кружила с интересом, принюхиваясь и нервно дергая тонким, похожим на змейку, хвостом.

Она была не менее грациозна и ловка, чем любая другая, зрячая кошка.

Я не знала, чего хочу больше: броситься Ренару на шею и радостно обнять его или ударить кулаком в плечо, накричать и расплакаться, потому что он пропал на весь день, а теперь явился — с улыбкой, полной блестящего самодовольства, отдохнувший и спокойный.

Мой вид его удивил. Ренар улыбнулся:

— Вижу, леди Альбская правда заставила вас отрабатывать кров и хлеб, моя маленькая госпожа, — сказал он и подался вперед, чтобы без стеснения обнять меня.

Я замерла, не зная, как себя чувствовать.

Это было дерзко. И слова, и объятия.