Отражения

— Я вряд ли успею проводить вас, а прятаться за пологом в присутствии двух чародеев, Амелия, опрометчиво. Даже если вы каким-то образом научились его ткать. Здесь есть зеркало?

Она кивнула и показала пальцем туда, где на стене смутно темнела зеркальная гладь.

— Подойдет, — лорд дель Эйве кивнул и бесцеремонно схватил Амелию за плечо.

Его пальцы были цепкими и жесткими, и Амелия подумала, что прозвище — имя большой злобной птицы с Латиерра Нуова, которое она успела услышать днем — ему удивительно подходит.

Волшебник подтолкнул — или потянул ее к зеркалу, очень торопливо, не думая о том, что может сделать ей больно.

— Я не видел вас, Амелия, — сказал он и прикоснулся к зеркальному стеклу. — А вы — не видели меня. Представьте свою комнату. Чем детальнее, тем лучше.

Она послушно кивнула, пусть и не понимала, чем это поможет, и, крепко зажмурившись, старательно подумала о собственной гостиной. Потому что там тоже было зеркало — в полный рост, между окон, широкое, как дверь.

— Вот умница.

Жесткие пальцы перестали сжимать ее плечо.

Амелия открыла глаза и чуть не вскрикнула: в зеркале ничего не отражалось. Там была гостиная. Настоящая настолько, словно и правда находилась за стеной. Амелия посмотрела на лорда дель Эйве, снизу вверх, и чуть нахмурилась.

— Идите, — кивнул он, усмехаясь ее недоверию — одним уголком губ. — Быстрее, ваше высочество. Вы же не хотите, чтобы вас поймали здесь, со мной?

И она шагнула вперед.

Гостиная оказалась настоящей: мягкий ковер на паркете, запах пионов и пыли, легкая прохлада и тишина.

К счастью, сегодня никто из служанок не спал здесь: видимо, Амелию перестали сторожить. Или решили, что дневные события достаточно ее вымотали, поэтому принцесса спит, а не пытается сбежать.

Амелия обернулась, но встретила лишь свое отражение.

Зеркальная дверь закрылась бесшумно. Маленький огонек над плечом Амелии — она не заметила, как волшебник зажег его, — давал света достаточно, чтобы в густом мраке найти дорогу между кресел, столов и этажерок.

Когда Амелия зашла в спальню и нырнула под одеяло, как есть, в халате и теплых носках, испачканных межстенной пылью, огонек завис на высоте ее роста и медленно, как тлеющий уголек, погас.

Стало тревожно и странно. Амелия почувствовала, что ее тошнит от страха и в висках громко, жарко стучит кровь. Ледяные пальцы дрожали и нервно сжимали край одеяла.

Чужое волшебство пугало и манило одновременно, а волшебства вдруг стало много, как в сказках.