Отражения

Я заметила, как на его лице загорается искренний интерес, а пальцы, лежащие на коленях, дергаются и начинают отстукивать ритм.

Форжо это тоже заметил. Он сощурился и расслабленно закинул ногу на ногу, губы сложились в скучающую светскую усмешку: ну, впечатли меня.

Точно такая же усмешка была на лице Барта.

Вивиана полулежала в своем кресле, закинув ноги на скамеечку.

Она поменяла жемчужную нить на ожерелье из крошечных красных камней, которые казались каплями крови, застывшими на светлой коже.

— В музыке вы тоже не разбираетесь, — прошептал Феликс мне на ухо.

Я вздрогнула.

Кожа покрылась мурашками, и между лопаток стало щекотно.

— Совершенно не разбираюсь, — тихо ответила я, не поворачивая головы.

— Честность похвальна.

Он отстранился.

Мне показалось, что запах гиацинтов будет преследовать меня всю ближайшую неделю.

Я очень хотела, чтобы Лин как можно скорее закончила играть, мы сели в экипаж или просто сбежали отсюда, ушли пешком через заснеженный, темный Арли и спрятались в глубине чужого особняка.

Лин вытащила шпильки и расплела косы, их шелк, перекинутый через плечо, золотился в отблесках свечей. Она сейчас и правда была похожа на одну из тех волшебных дев, которые заманивают путников песней в чащу или морскую пучину, разве что не пела, а играла: губы были плотно сомкнуты, глаза закрыты, брови чуть нахмурены, словно Лин сосредоточилась на мелодии, как на заклинании. Печальная и неспешная, эта мелодия звала за собой, медленно уводила — я и не заметила, как мир вокруг перестал существовать, отступил в тень, оставив меня наедине с потоком мыслей.

Я подумала, что леди Аннуин, должно быть, не совсем неправа: она видит меня насквозь, и ее едкие слова справедливы. Я заслужила их, потому что была выскочкой, ошибкой в расчетах, жалкой помехой, глупой маленькой девочкой, неспособной выполнить простейшие задания и просьбы.

Антее скоро надоест со мной возиться, думала я, она устанет от моей необязательности и непроходимой тупости — и никакие долги перед Кондором не заставят ее учить кого-то настолько бездарного, как я.

Я почувствовала, как краснею от стыда, словно мне семнадцать, и я стою перед дверью в подъезд, чуть пьяная от первого в жизни бокала вина.