Отражения

«Беги» — говорил он и звал за собой, а в глубине его притаились чудовища, ведьмы и хищные птицы.

Красивый лорд из Альбы, одетый в черное, с серебряным шитьем платье, похожее на военную форму, тоже напомнил Амелии хищную. Он смеялся — приглушенно, словно сдерживая себя, таким бархатным, почти теплым смехом, он улыбался — но сквозь улыбку и смех, и сквозь ласковый тон, которым он обращался к Амелии, сквозило что-то, от чего ей было страшно.

Тогда.

И сейчас.

Он смотрел на нее пристально, так, словно мог видеть людей насквозь, словно пытался разглядеть в Амелии что-то такое, особенное, и, кажется, все-таки разглядел.

И его улыбка — обычная такая улыбка, такая же, как у леди Алексианы или у матери, когда ей нужно улыбаться другим, неискренняя, но беззлобная — эта улыбка вдруг стала острой, как лезвие серпа. Ему понравилось то, что он увидел.

Амелии казалось, что стоит ей закрыть глаза и попытаться уснуть, как этот лорд — Дамиан, называла его леди Алексиана, а вот все остальное Амелия не запомнила — вдруг появился из теней, которые деревья отбрасывали на стену.

Он выйдет из этого призрачного переплетения ветвей, слегка опираясь на лакированную трость, которую совершенно точно носил для большего блеска, а не потому что нуждался в ней. Он посмотрит на Амелию и снова улыбнется этой своей хищной улыбкой, а потом превратится в чудовище — в одно из тех чудовищ, которые утаскивают глупых девочек в самую чащу.

Придумать, что они там с ними делают, Амелии не хватало фантазии, но она подозревала, что нечто страшное.

Амелия перевернулась на живот и обхватила руками подушку, прижавшись к ней щекой. Наволочка была прохладной. Каждый уголок кровати, которого не касалась Амелия, остывал так быстро, что стоило повернуться — и он обжигал этой прохладой. Камины в Эривэ уже разжигали, но лишь ради гостей и днем, прогревать комнаты на ночь начнут через неделю, потому что снег хотя и выпал — но еще не лег как следует, можно и потерпеть.

В доме, где Амелия жила до того, как умер ее отец, недостатка в огне не было никогда.

Лорд Дамиан знал тайну Амелии, поэтому сразу понял, кто из сестер старшая. Он подошел к ним обеим ближе, поцеловал протянутую руку Кармиль, льстиво признавшись, что очарован второй принцессой. Он не ждал, сказал он, увидеть столь волшебный цветок, и ее светлость, видимо, не зря прячет сей сад от чужих глаз, ведь через несколько лет немало несчастных погибнут во имя этой красоты, пытаясь пробраться сквозь увитую терниями ограду.