Отражения

Густая, глубокая темнота наполняла комнату до краев — ни отблеска свечи, ни тлеющего уголька в камине, ни лунного света, льющегося сквозь окна. Шторы были плотно задернуты — Амелия заметила это, когда глаза чуть привыкли к темноте.

Тишина стояла такая же глубокая — только тиканье часов нарушало ее. И дыхание, которое принадлежало самой Амелии. Она осталась одна.

То ли было так поздно, что вредную надсмотрщицу отпустили спать, то ли она сама решила оставить свой пост — раз уж принцесса заснула, и приглядывать за ней не имело смысла.

Амелия лежала в темноте и прислушивалась к ней, вглядывалась в нее, не веря своей удаче. Страшно не было — Амелия вообще не слишком боялась темноты, и ни призраки, ни тени, которыми ее воображение населяло углы и пустые комнаты, не пугали ее больше, чем ей самой того хотелось. За эти дни Амелия устала от шума вокруг и сейчас, лежа в бархатной, прохладной тишине, наблюдая, как из сумрака проступают очертания предметов, складки портьер, контуры дверей и лепнины, Амелия почти наслаждалась.

Ей нужно было лишь щелкнуть пальцами, чтобы заставить волшебный кристалл светиться, но Амелия не торопилась этого делать.

Когда ей надоело лежать и слушать собственное дыхание, Амелия вылезла из-под одеяла и, зябко ежась, опустила ноги на пол. Босые ступни утонули в мягком ворсе ковра. По полу ходили легкие сквознячки, они кусали пятки, как глупые щенята, совершенно не мешаясь. Амелия подошла к двери, ведущей наружу, и повернула ручку вниз.

Было заперто.

И обидно.

Она постучала — на всякий случай, проверить, нет ли сторожа за дверью. Кого-то, кого оставили на случай, если принцесса проснется и ей понадобится что-нибудь. Но никто не отозвался. Амелия наклонилась, прикрыла один глаз, пытаясь рассмотреть в замочной скважине что-то, кроме темноты, но ничего, кроме темноты, там не было. Ни отблеска огня, ни теней, ни шорохов, ни дыхания, ни всхлипываний, ни смеха.

Тогда Амелия щелкнула пальцами, зажигая кристалл над камином, натянула на босые ноги плотные шерстяные чулки и, поплотнее запахнув на груди полы халата, нырнула в тайный ход, ведущий в застенье.

Кристалл она взяла с собой, выковыряла его из железной клетки фонаря и крепко сжала в ладони. Он тускло светился и был тяжелым и холодным, так и норовил выскользнуть из руки. Амелия держала его перед собой, освещая путь по узким, пыльным коридорам.

В стенах тот тут, то там попадались контуры дверей.

Это был чужой дом и междустенный мир тоже был чужим.