Осколки

Холод и мрак, которыми они сочились — о, рядом с ними даже зимняя ночь показалась бы летним днём.

— Вы… вы… п-пожалуйста…

— Я жду.

Каждое слово как удар. Пощёчина. Но абсолютно сухая, лишённая хоть капли эмоций. А как бы Анна хотела достучаться! Узнать, понять! Ведь между ними была связь — он сам её создал. И как создал! Лишил невинности — ибо в случае Анны «этот способ наиболее подходящий». Но даже здесь всё было стерильно, никаких чувств. Учитель предупредил её за месяц, назвал точный день, час и минуту.

Дал рецепт специального зелья — мол, он не станет отвлекаться на прелюдии, поэтому, если Анна не хочет травм, то ей лучше воспользоваться этим средством.

Очнувшись от шока после такого известия, девушка бросилась собирать ингредиенты. В назначенный срок всё было готово, учитель проверил, сказал, что ошибок нет, и Анна… вылила зелье в огонь. Тогда она была совсем девчонкой, от одной только мысли о том, что должно случиться, ей становилось страшно и жутко стыдно. Но уже тогда она понимала, что в подобных средствах просто нет необходимости.

Мастер не был ни ласковым, ни нежным. Он просто лёг, в нужную секунду вошёл в тело Анны и продолжил двигаться. Она вскрикнула, к страху и стыду добавилась боль — учитель не остановился даже на мгновение, лицо оставалось всё таким же каменно-сосредоточенным.

Но какой же сладкой оказалась эта боль, какой желанной! Упиваясь ею, Анна целовала твёрдо сжатые губы — они оставались неподвижными, но девушка просто не могла себя контролировать.

И глаза, эти чёрные глаза… Так близко, совсем рядом. Анна смотрела в них — и тонула. Падала. Растворялась. Учитель забирал у неё самою себя — и она отдавала. Беспрекословно, безропотно.

Связь была установлена.

Для мастера. Теперь он имел полный доступ в мысли своей ученицы. А для Анны всё осталось по-прежнему. Она знала, чувствовала, что связь двусторонняя, обоюдная. Но свой разум учитель защищал слишком ревностно, а когда девушка в отчаянии попыталась взять эту стену штурмом… О, эту боль она не забудет никогда.

И ладно бы телесная — нет, учитель никогда не использовал её как наказание. Его кара была намного, намного изощрённей…

— Ты меня слышишь?

Не выдержав, Анна упала на колени.

— Вы знаете!.. — закричала она со слезами. — Всё знаете!.. Хватит!..

— Да, действительно. — Голос был по-прежнему холодным и резал без ножа. — Хватит. Мы возвращаемся.

Девушка отшатнулась. Не удержав равновесие, повалилась навзничь.

— Нет!..