Осколки

В память о нашей с вами… м-м-м… давней дружбе, я буду милосерден. Читайте. Полагаю, вам это будет очень интересно.

Скрыв удивление под маской надменной холодности, адмирал взял бумагу здоровой рукой.

Это было письмо, написанное мелким убористым почерком. Некий господин сообщал, что не намерен больше ждать, и что… Элизабет Рейнольдс должна быть немедленно найдена и привезена в «условленное место», и что иначе «вы не получите ничего!». Ни подписи, ни каких-либо печатей или прочих знаков, по которым можно было бы выявить, кто и кому это написал, конечно же, не было.

- Ублюдок… - взглянув на Ричарда, прохрипел адмирал, чувствуя, как внутри поднимаются кипучие волны ярости.

- Отнюдь, милорд, - усмехнулся пират, усаживаясь на край стола. – Я бы, конечно, мог…

Договорить пирату Рейнольдс не дал. Отбросив письмо, он вскочил и, не обращая внимания на пронзившую правую руку, жгучую боль, ударил Дракона в лицо, а потом схватил за грудки.

- Где! Моя! Жена! Выродок! – прорычал адмирал, прижимая пирата к стене.

Несмотря на разбитую губу, тот продолжал усмехаться.

- Как говорилось ранее, я бы, конечно, мог потянуть с разъяснениями и потомить вас мучительным неведением, касательно судьбы вашей дражайшей супруги, но, учитывая ваше состояние… кхм… Пит! – прервав сам себя, позвал Дракон, видя, что глаза Рейнольдса начали наливаться кровью, и, понимая, что слушать он всё равно не станет.

- Да, капи… - зайдя в каюту, начал было парень, но, увидев всю картину, запнулся на полуслове, невольно опуская руку на эфес сабли.

- Всё в порядке, - сказал Ричард, даже не пытаясь вырваться из хватки адмирала. – Приведи-ка сюда наших гостей. И побыстрее.

Кивнув, парень ушёл, и меньше, чем через минуту, дверь каюты снова открылась.

- Оливер!

- Папа!

Одновременно воскликнули молодая светловолосая женщина и мальчик лет семи. Оба тут же бросились к адмиралу, а тот, казалось бы, не верил своим глазам.

- Бэтти? Уилл? Что вы…

- Кхм-кхм, - как бы невзначай напомнил о себе Ричард.

Смерив его мрачным взглядом, адмирал разжал руки, тут же покривившись от боли.

- Боже мой! – воскликнула Элизабет, с ужасом глядя на перевязанное плечо мужа. – Ты ранен? Серьёзно?

- Пустяки, - отмахнулся Рейнольдс, чувствуя неимоверное облегчение.

Живы и здоровы… Ну слава богу.

- Папочка! – воскликнул Уильям, настойчиво теребя отца за край заляпанного кровью мундира.