Гаджо с Меловых холмов

- Уверен, что помнят, - с непередаваемым сарказмом поведал секретарь, - и еще долго не забудут. Как и сама леди Адриана. Что вы станете делать, если вам откажут в помощи? Вернетесь сюда и будете играть в прятки? Да ваш ваандарар первым погонит вас из табора!

Тут он был прав: ради гаджо никто не станет подвергать опасности все кочевье разом. Даже Чирикло. Но с чего вдруг Константа понесло открывать мне глаза, будто я сама не догадывалась?

- Вы что, ревнуете? – с неприятным удивлением спросила я. – Лорд Констант, давайте сойдемся на том, что я не ваша и никогда не была, равно как не принадлежала Чирикло и табору.

Секретарь резко выдохнул и шагнул вперед, и я машинально отступила назад, но тут же уперлась спиной в запертую дверь и вынужденно замолчала.

- Давайте сойдемся на том, что я идиот, - примирительно предложил Констант и поймал меня за руку, - и вы мне потом врежете.

- Почему только потом? – живо поинтересовалась я и приготовилась подробно продемонстрировать на примере, что бывает с теми, кто хватает ками без спросу.

Но перейти к действиям не успела. Лорд Констант, наплевав на вековые традиции ирейской сдержанности, сделал еще шаг, схватил меня и сжал так, что все косточки захрустели. Мои протесты оказались задавлены в самом прямом смысле: попробуй выдохнуть – и вздохнуть уже не сможешь. А пока я соображала, как выбраться из этой бульдожьей хватки, он наклонился и поцеловал меня.

Щетина кололась. Сам Констант был лихорадочно, нездорово горячим.

Я замерла без движения, с непередаваемой смесью досады и удовлетворения ощущая, как разжимается огненный капкан на моих плечах. У меня действительно уже давно не было дорогих гостей, и навыки я, должно быть, подрастеряла. Но впервые за последние пять лет меня целовал человек, которому было глубоко наплевать на искусство ками, и он искренне полагал, что его пыла и мастерства хватит на двоих. Волновала его только я и моя реакция, и вот тут-то мне бы и явить остатки здравого смысла… но ощущения были настолько внове, настолько яркими и настоящими, что я не удержалась и в последний момент, когда он уже собирался взять себя в руки и отстраниться, все-таки ответила на поцелуй.

Потом было чистейшее безумие.

Оказывается, когда Константа вот так несет на восходящей волне, он может сжимать меня еще сильнее, и стонет еще ниже, совсем по-звериному, глухо и сладко.