Мотылек и Ветер

Не смогла ей вернуть, зная, что хоть я и злорадно произнесла это в мыслях, но на самом деле понимаю ее очень сильно.

— Да не зыркай. Я знаю, о чем ты хочешь мне сказать…

— Правда, знаешь?

— Заткнись.

И я «заткнулась», не в силах сдержать улыбки от нового признака ее сильного смущения – порозовевших ушей.

Мы сдали листы, про Августа я узнала лишь одно – он не появлялся с тех пор, как ушел вместе со мной испытывать удачу с попаданием на «кораблик». Но его жена, с которой староста часто общался, не испытывала тревоги – он предупредил, что так может выйти, и беспокоиться за долгое отсутствие не надо.

— Погуляем немного? У тебя время и силы есть?

— Погуляем.

И мы с Катариной пошли пешком в сторону конечной монорельса, чтобы оттуда уже уехать. Я обещала родителям Юргена заехать на чай и домашнее печенье, навестить родню одна, если уж Ури работает. А Катарина домой или по своим делам. Уточнять ее планы я боялась. Одно радовало – реального гнева не обрушилось даже на улице, где не было свидетелей, как в квартире, и можно было спокойно «спустить собак».

Достав испаритель, Катарина защелкала кнопкой, а как поравнялись с ближайшей мусоркой, взяла и выкинула его.

— Бросать надо эту фигню. Я так решила.

— А у меня с собой чай.

— Перенимаешь Юргена? Термос стала таскать, ботинки эти жуткие.

— Я и тебя перенимаю. Шарф и перчатки прекрасные, пальто к ним подобралось, из-за твоего хорошего вкуса.

— Умаслила, змея… — она подождала, пока мимо пройдет прохожий, обогнав нас. — Так тебе гадостей наговорить хочется. Но по честному – не за что. А ты знаешь, что мой ресторан закрыли на два месяца? От повара узнала, что наш балаганчик спешно перепродан какому-то другому городскому ресторатору за хлебные крошки, а не за деньги. Всем работникам выдали отпускные до февраля, а о директоре и его сынке ни слуху ни духу, исчезли.

Опять порозовела, помолчала, достала из кармана жареный фундук:

— Угощайся.

— Спасибо.

— Скотина ты все-таки и предательница. — Слова грубые, а тон мягкий. — Что бы тебе придумать для искупления вины?

Я только развела руки в стороны. И тут Катарины выдала:

— Я отдалась ему сегодня ночью просто так.