Мотылек и Ветер

Я и сама об этом думала. — Я кивнула. — Доброго вечера.

— И вам.

Юрген тактично не спрашивал – что мы проясняли в приватном разговоре. Зашли в дом, в лифт, в квартиру. Обыденно переоделись, приняли по очереди душ, пока противень с полуготовым ужином запекался в духовке, а после уселись за кухонную стойку. Юрген положил на столешницу между двух пустых плошек бумагу – свидетельство нашей регистрации. А минуту спустя, как подгадалось, пришли два сообщения на анимо об изменении в данных его и моих.

— Я на работе сегодня весь день головой летал где-то, слава богу, ошибок не наделал.

Сказал бы мне кто, едва начался октябрь, что я еще до зимы не только буду вместе с тобой жить, но и услышу о взаимности и даже женюсь, я бы не поверил. А если бы поверил, то сошел бы с ума. Все так невероятно, стремительно, как в сказке, а не как в жизни.

«А я вообще умереть хотела, для меня перемены еще сильнее…» - подумала, но не озвучила. Сказала другое:

—А «как в жизни» - это что, наоборот, - долго и мучительно идти к счастью? Может, наша судьба давно расписана, что мы будем вместе.

А «стремительно» для нее не существует. Юрка, у меня есть секрет, который теперь могу рассказать…

— Серьезно? А почему теперь, а не раньше или позже?

— Юль Вереск… подожди, когда же это было? — Я задумалась, блуждая в памяти по дням и вычисляя встречу. Пришлось постараться. — Двадцать четвертое, дней пять прошло, как ты увез меня к себе от общаги, так получается? Юль Вереск назвал меня «Ирис Шелест» двадцать четвертого октября.

Вот, почему рассказываю только теперь.

Я кивнула на свидетельство. Юрген удивленно и с легким восхищением спросил:

— Как ты могла о таком молчать?

— И лишить себя удовольствия услышать твое предложение собственными ушами? Ну, нет. Знаешь, какая я после безумная от счастья тут бесилась? Если в тех пространствах такая путаница во времени, то здесь, у нас, всему – свое.

— А еще секреты есть?

— Есть, но они о других людях и я дала слово никому не рассказывать. Есть еще новости, только… — Вызов к человеку на тридцать лет назад подождет и до завтра.

— Не хочу о делах сегодня. Через пять минут отключится духовка, можем выпить вина и отпраздновать.

Я соскользнула со стула, но Юрген задержал рукой и притянул к себе.

— Дай мне тебя обнять. Никуда этот ужин не убежит, моя Ирис Шелест.

Охотно прижалась к нему, положив голову на плечо и отпуская все посторонние мысли из головы. Окунулась в момент, счастливо замирая от слов:

— Мой мотылек и мое сердце.