Диадема Справедливости

Ох, что за день сегодня! − вздохнула Мэйла, − Но на этой машине нельзя туда соваться!

− Тогда остановимся поблизости, в каком-нибудь дворе, ты сходишь за дочками, а потом отвезем их домой.

− Да, − согласилась она, − Так и поступим.

По мере приближения к городу, машин становилось всё больше. Вдоль дорог зажглись фонари на столбах, перекрывая свет из окон домов. Я, как и договаривались, припарковался во дворе пятиэтажки, недалеко от здания компании Мэйлы. Женщина вышла из машины и направилась туда. Как только она скрылась из виду, меня накрыло волной беспокойства.

Когда такое происходит, лучше слушать собственные инстинкты – убеждался в этом много раз. Поэтому, закрыл «Зверя» и отправился вслед за нею. На этот раз охранник у входа заискивающе улыбнулся и спросил:

− Что-то забыли, Самуил Витальевич?

Я не удостоил его ответом, но принял к сведению − Верлиока вышел только что. И, да, это гламор – людям кажется, что перед ними достопамятный «Принц-лягушка». Пробормотав под нос поисковое заклинание, я направился быстрым шагом по лестнице, мимо девушки-администратора, похожей на фарфоровую куклу – будь у меня больше времени, обязательно пофлиртовал бы.

Поднялся на третий этаж, пошел по длинному серому коридору – как люди могут долго находиться в таких замкнутых пространствах, оформленных в депрессивных цветах? Казалось, стены давят, а расчерченный квадратами специальной плитки потолок опускается прямо на макушку. Ага, вот и нужная дверь! Я уже взялся за ручку, но громкие голоса, доносившиеся из комнаты, остановили.

Мужской голос бубнил каким-то заунывным тоном, словно читал по бумажке постылую речь. Женский голос отвечал короткими резкими фразами. Может, это и неправильно, но я не стал дожидаться окончания разговора – у нас слишком мало времени! Толкнув дверь, вошел в ярко освещенный кабинет, обставленный в обычном для этого здания лаконичном офисном стиле, не радовавшем цветовым разнообразием.

Мэйла стояла у окна, за длинным полированным столом сидел мужчина лет тридцати – тридцати пяти, уныло сложивший руки перед собой.

− Ты зачем явился сюда? – воскликнула дочь Двалина, едва увидев меня, − Я уже почти договорилась!

− Это он? Похоже, ещё один твой любовник? – от тона мужчины коробило. Слова противоречили интонации: видимо, он желал изобразить ревность, но в голосе сквозило усталое безразличие, словно у актёра, исполнявшего изо дня в день давно опостылевшую роль.