Диадема Справедливости

Будто аккомпанемент его словам, часть потолка обрушилась, мутные буроватые потоки ринулись вниз, заливая всё вокруг, сливаясь в большое озеро, которое протянулось в темную подземную даль прямо за массивным золотым троном. Это озеро я поначалу принял за каменистый пол: оно было такое прозрачное и темное, что в нем отражались пещерные своды. Основательно замутив зеркальные воды, грязевые потоки быстро иссякли, оставив за собой полнейшую разруху.

Двалин смотрел на это безобразие с философским спокойствием, и только беспокойно бьющаяся жилка на виске выдавала его истинное отношение к происходящему.

− Необходимость осушать сапфировую копь отпала сама собой, − сказал я, чтобы как-то разрядить обстановку. В этот момент огромный камень, величиной с юного цверга вывалился из дыры в своде и грохнулся прямо на золотой трон, погребенный под кучей размокшей земли. − И, тронный зал, все-таки, придется перенести: тут слишком опасный свод.

Король молча оглянулся: от его взгляда можно было прикуривать – гнев клокотал в нем, как лава в жерле проснувшегося вулкана. Но Двалин все-таки был настоящим королем:

− Мы пойдем другим путем, − отозвался он. Его голос по контрасту с взглядом, отдавал безмятежностью, − Теперь вы просто должны разыскать мою дочь, − он особо выделил слово «должны». Эх, плохо он меня знает: Люциан Расмтэд должен только королеве Мэдб, но её уже нет на свете, и некому спрашивать об отдаче.

− В таком случае посвятите нас, наконец в суть дела. Она пропала: когда, при каких обстоятельствах?

Двалин махнул рукой, призывая нас следовать за собой, и двинулся в боковое ответвление широкого тоннеля, приведшего нас прямо на берег озера, вдалеке от искалеченного королевского трона. Там он уселся прямо на большой плоский валун, отдаленно напоминавший очертаниями скамью. Мы с Роннаном поступили также, найдя по подходящему камню.

− Мэйла исчезла три недели назад, − глухо произнес король, − Перед тем грустила сильно. Бекка из клана Железных отверг её любовь.

«Что-то в последнее время слишком много любовных историй с грустным концом», − подумал я, ожидая, когда он продолжит рассказывать.

− Я, конечно, мог бы ему приказать, но дочка запретила. Не хотела она такой любви, по принуждению.

− Это очень мудро с её стороны, − не удержался от замечания Сэллан.