Многоликий Янус

Спустя неделю в имении Вильяма Вяземского на широкую ногу гуляли сразу две свадьбы! Обе невесты были просто сказочно прекрасны в очаровательных, идеально подходящих каждой из них платьях. Сшить которые, поджав губы и скрепя сердце, согласилась известная в столице портниха Агнесса Илларионовна Трубецкая. Она, конечно же, уже давно не шила нарядов для простолюдинов, но очень уж ее заинтриговало то, что одна из невест станет графиней Вяземской. А свадьбу и платье второй оплачивает сам граф Саян! Кроме того, он намекнул ей, что на свадьбе произойдет кое-что совершенно невероятное! И если она хочет это узнать первой, то просто непременно должна присутствовать на празднике.

И портниха, конечно же, не удержалась.

Не выдержала интриги и графиня Овердрайв, выглядевшая на деревенской свадьбе, словно кремовый торт на деревянном столе с баранками — ярко, пышно и не к месту.

Ну да ладно. Несмотря на всю необычность задумываемого торжества, всё прошло просто великолепно! Выставленные на поляне перед свежеотстроенным барским домом длинные дубовые столы буквально ломились от различных яств! Повариха Мила и новый повар семьи Вяземских Игнат расстарались на славу! К слову замечу, что этот повар, дядька лет этак сорока с косой саженью в плечах и непокорными черными вихрами, так и норовившими выбиться из-под поварского колпака, явно положил глаз на Милу! Чему лично я была безумно рада!

Повариха краснела, часто смеялась и вообще вела себя как влюбленная девчонка.

Заметив это обстоятельство, Гарния, бросив своего уже мужа, оттащила повариху в сторонку и принялась ее увещевать, велев блюсти себя и до свадьбы ни-ни! А то и себя потеряет, и дитя вне брака нагуляет, а предложения руки и сердца так и не дождётся! Было до невозможности трогательно смотреть на такую заботу со стороны еще недавно бывшей «железной леди».

В разгар веселья, когда гости принялись подходить к молодым и вручать подарки, настала очередь и самого графа Саяна.

Мужчина вышел на середину поляны, встал между двумя парами и, взяв стоявших по обе стороны от него невест за руки, громогласно объявил, что Гарния и Ядвига являются его дочерьми.

Последовавшее вслед за этим молчание и отвисшие челюсти были красноречивее всяких слов. Единственное восхищенное «ах» послышалось от мягко приземлившейся в траву на пышные юбки портнихи.