Феникс

О чем бы ты хотела услышать? Только спроси и я отвечу. — в слащавую улыбку второго сына рода Кингстон прокрались игривые нотки, что бывало крайне редко. «Он всегда так улыбается, когда может быть затронуто что-то каверзное или конфиденциальное», — подметила про себя девушка.

— Не знаю… Что бы я хотела о тебе узнать… Наверное, я просто хочу, чтобы когда все рассказывали чтото о себе, ты тоже делился. Так я и смогу узнать о тебе больше. — именно так говорила она, в то время как кое-что застряло в голове. «Спроси его про Иду.

Спроси. Про Иду. Между ними что-то есть? Они в отношениях? Она нравится ему?» — эти мысли обуревали сознание всё больше и больше. Однако им противостояли другие: «Если нужно будет, скажут. Это не моё дело. Это их личная жизнь. Если бы между ними что-то было, я бы поняла. Меня не должно это интересовать. Нужно соблюдать границы дозволенного».

— А-а… Ну ладно… — сказал Нэвил. «Мне кажется, или его глаза потускнели? Что это ещё за интонация? Он не доволен? Он хотел, чтобы я что-то спросила?» — думала Тифф.

Ближе к концу бала Грейс подошла к подруге. Лицо её было встревоженным, что заставило сердце Тиффани нервно сжиматься от плохого предчувствия. Второй сын рода Кингстон тоже заметил принцессу и её поведение, а потому озабоченно смотрел на подходящую подругу.

— Кое-что произошло. Не могу сказать, что именно случилось, но это явно не к добру. — едва слышно вымолвила Грейс, так что её могли слышать лишь Нэвил и Тифф. — Только что посол королевства Сиванг подошёл к моему отцу и что-то прошептал ему на ухо.

Я услышала чтото про войну. После сего они вышли из зала.

Глава 12. Эрн

В зале стояла праздничная атмосфера. Радость и веселье так и ликовали в этот день. Первый день праздника. Следующие шесть дней будет фестиваль и ярмарка. Шесть дней, которые были бы пыткой для человека без друзей, особенно с такими родителями как у Эрна. С того самого дня, как парень отказался от помолвки с принцессой и заявил об этом матери, госпожа Виола избегает сына.

С тех пор ему не разрешали входить ни в её покои, ни в комнату, соединяющую спальни родителей.

«… Я не осуждаю её. Долго думая над этим всем, я понял, что сам стал бы таким, если бы прожил жизнь своей матери. Не думаю, что смог бы хорошо отнестись к ребёнку, рожденному в подобном браке. Когда в тебя никто не верил и потому насильно заставили сыграть свадьбу с человеком, которого не любишь… Я не виню мать. Скорее, даже благодарен ей.