Феникс

На полу валялись чёрные проклятые цепи, они же свисали с потолка и со шкафов. На них висели голубые фонари с душами, судя по всему человеческими и особо страдающими, ибо они стонали не каждые 20 минут, а каждые 5 минут. Их крики заставляли сердце останавливаться в какой-то момент, а потом бешено стучать от испуга. Они истошно вопили от когда-то невыносимой боли, визжали от страха, заставляли цепи, на которых висели, содрогаться от их криков. А когда души затыкались, наступала гробовая тишина, в которой лишь часы издавали хоть какой-то звук.

А в этом кабинете, в кресле хозяина, восседал мужчина среднего роста с глазами, подобными янтарю. Когда в них вглядываешься, действительно возникает ощущение, что нечто из прошлого сохранилось в них, донеся это «нечто» до нашего времени. Волосы у мужчины были каштановыми, подбородок острый, взгляд пронзительный. Он был весь такой острый, словно вот-вот заколет тебя живьём собственным взглядом, ему даже нож не нужен будет.

Господин Шэйн сразу заметил эти красные, как закат, кудрявые волосы, однако ничего не стал говорить, он хотел сам услышать всё.

— Я Тиффани Артед, дочь Сюзанны Артед и… — сделав глубокий вдох, девушка с полной уверенностью продолжила. — И Джейсона Феникса. Рядом со мной мой друг, Нэвил Кингстон, второй сын рода Кингстон. Мы прибыли к Вам с письмом от моего отца и некоторой просьбой. Вы готовы нас выслушать?

Хозяин башни Бренности ухмыльнулся и вопросительно приподнял бровь, сказав:

— Что ж, Вы меня уже удивили тем фактом, кому Вы являетесь дочерью, милая Тиффани.

— Прошу, для начала прочитайте это письмо. — с интонацией, полной уверенности, предложила девушка. Она жестом указала на своего друга, который в руках держал конверт. Господин Шэйн с интересом перевёл взгляд на письмо, которое ему протягивал Нэвил.

— Что ж, хорошо. — мужчина кивнул, взяв конверт.

Какое-то время Тиффани и Нэвил молча ждали, когда господин Шэйн дочитает послание. Они старались сконцентрироваться именно на мужчине и письме в его руках, желая не замечать мрачности в кабинете. Друзья старались обратить всё своё внимание именно на хозяина башни Бренности, дабы не услышать, как чья-то душа вопит от истязаний, которые ей, вероятно, пришлось когда-то пережить.