Неправильная леди

И ведь не соврала.

Уже прощаясь с детьми, я засомневалась, надо ли сообщать о проблемах родителям малышни. Сапожники, пекари и рыночные торговцы помочь всё равно не смогут, так к чему раньше времени тревожить? Предупреждение на алтаре лежит? Лежит. Кому надо — читайте. А я служить чёрным вестником отказываюсь. И лорда Верандо навещу.

Но прежде…

Наряд жрицы я снимаю с сожалением. В «Обители» я чувствую себя по-настоящему дома, но сейчас мне предстоит вернуться к роли горожанки. Потому что деньги сами собой из воздуха не возникнут, а те незначительные суммы, которые родители жертвуют на благо храма, я трачу на «Обитель», и только на «Обитель».

Свечки закупаю. На большее, увы, не хватает. Уголь, печенье — всё за мой счёт.

Я вздыхаю, возвращаю одежду в шкаф, нижнюю сорочку сворачиваю и убираю в сумку — постираю. Одеваюсь, закутываюсь в плащ. Оглядываюсь на жаровню. Новую порцию угля я подкладывать не стану, и после моего ухода храм остынет.

Осень ударяет в лицо холодным ветром.

Я закрываю за собой дверцу бокового крыльца. Закрываю, но не запираю — «Обитель» всегда открыта для ищущих крова гостей.

В этот раз я не лезу через ограду, по дорожке выхожу к воротам парка. Ха… Столб теперь украшает лоснящаяся новизной этикетка. Парк, название не указано, открыт для всех желающих. Гостеприимный владелец — лорд Верандо.

Значит, ошибки нет. Парк действительно принадлежит ему. Выползень столичный!

Сердито дёрнув полу плаща, я резко отворачиваюсь от вывески и тороплюсь уйти.

Проспект стелется под ноги, я шлёпаю по подсохшим лужам, и брызги бриллиантовыми каплями разлетаются в стороны.

Я выворачиваю на боковую улицу. Маленький город — это хорошо, ведь его легко обойти пешком, при этом везде успеть и сэкономить на извозчике. Маленький город — это плохо, ведь самые важные здания стоят слишком кучно, и кто-то всегда может увидеть тебя, опознать. Моя тайна до сих пор остаётся тайной отнюдь не благодаря моей слабой маскировке. Просто до сих пор до меня никому не было дела.

Я останавливаюсь перед единственной городской библиотекой, смотрю на приземистое мрачное здание. До мэрии рукой подать…

Взбежав по лестнице, я быстро пересекаю вестибюль, киваю библиотекарю — средних лет мужчине, разжалованному из архивариусов и переведённому выдавать книжки раз в сто лет. Чаще не берут. С одной стороны простолюдины едва по слогам складывают, чтением не увлекаются, у них на это ни сил не хватает, ни времени.